«Результат пагубной политики господина Мединского». Как журнал «Звезда» готовится к 95-летию и может не дожить до конца юбилейного года

15 марта 2019, 11:57
Версия для печати Версия для печати

Журнал «Звезда», где печатались Ахматова, Зощенко, Пастернак, Солженицын, Сахаров, Бродский, 15 марта отпразднует 95-й юбилей в петербургском Доме актёра, но может не дожить до конца 2019 года. Виной тому — «пагубная политика» министерства культуры, считают в издании.

В интервью с соредактором журнала Яковом Гординым «Фонтанка», впрочем, поговорила не только об этом. Но и о неопубликованных рукописях Довлатова и Бродского, о старинных каминах в редакции «Звезды» и о том, как Гордин и его соредактор Андрей Арьев почти тридцать лет вместе управляют журналом и ни разу не поссорились.

— Яков Аркадьевич, на юбилее «Звезды» будут прочитаны не публиковавшиеся тексты Бродского и Довлатова. Расскажите, что это за тексты, и откуда они взялись?

— Что касается Довлатова, то, скорее всего, прозвучат его неопубликованные письма. Как и многие другие серьезные писатели, Сережа подходил к письмам, как к художественному произведению. Поскольку мой коллега и соредактор «Звезды» Андрей Юрьевич Арьев близко дружил с Довлатовым, у него сохранилось много материалов, в том числе и тех, что наследники пока не готовы печатать. Но устно воспроизвести их в некоммерческой ситуации — всё-таки совсем другое дело.

Что касается Бродского — то это ко мне. Я буду читать фрагменты из большого стихотворения под названием «Ручей». Дело в том, что Иосиф до ссылки создал несколько текстов, связанных одной и достаточно важной для него темой. Поскольку его не устраивало, как мироздание создано, и смерть он считал чем-то несправедливым, то придумал такую поэтическую страну, в которой смерти нет. Место, где время не движется, не меняются времена года, мгновение остановилось, описано в «Большой элегии Джону Донну». «Ручей» — предшественник этого поэтического эпоса: история человека, идущего вдоль ручья в такую страну. Там есть удивительные совпадения с «Раем» из «Божественной комедии» Данте, которую Бродский читал, когда создавал это стихотворение. Осе, несомненно, были известны и стихи поэта начала XIX века Николая Языкова «Пловец»: «Там, за далью непогоды, / Есть блаженная страна: / Не темнеют неба своды, / Не проходит тишина».

«Ручей» попал ко мне в 1972 году, когда стало ясно, что Бродскому приходится уезжать. Несколько человек, и главным образом Владимир Марамзин, спешно собрали всё написанное им — эти материалы потом легли в основу первого самиздатовского собрания сочинений. Мне была оставлена толстая синяя тетрадь, где много чего было, в том числе и «Ручей».



Фото: Сергей Михайличенко/"Фонтанка.ру"

— Есть ли шанс на публикацию «Ручья»?

— Это зависит от решения Энн Шелберг, душеприказчицы Бродского. Поздний Бродский в принципе не хотел, чтобы его ранние вещи печатались. Волю Иосифа стараются соблюдать, но в разумных пределах. Недавно в «Лениздате» вышел томик Бродского, который я составлял, и туда удалось включить довольно много ранних стихотворений. Сейчас постепенно готовится академическое собрание сочинений, куда ранние стихи тоже войдут. Но вот когда оно выйдет? Конечно, хотелось бы увидеть «Ручей» опубликованным раньше.

— Много ли ещё в копилке «Звезды» таких сокровищ?

— Они есть, конечно. Скажем, в своё время мы с Бродским обменивались стихами. Я написал стихотворение «Памяти Лермонтова», Бродский ответил посвящённым мне стихотворением «Баллада о Лермонтове». Я этот текст частично воспроизвёл в книге «Рыцарь и смерть», где собрано всё, что я когда-то писал о Бродском, но полностью стихотворение никогда не печаталось. Есть и другие рукописи и письма которые, наверное, можно будет обнародовать, если получим разрешение. Но заниматься этим сейчас просто нет возможности. Ещё несколько лет назад у «Звезды» ресурсов было гораздо больше, а сейчас — дай бог сохранить журнал, не до проектов.


«В блокаду тираж «Звезды» был 10 тысяч экземпляров. Сейчас — 1700»

— Вы, конечно, имеете в виду ситуацию 2014 года, когда минкульт сократил финансирование на подписку для районных библиотек, и тем самым поставил толстые журналы на грань выживания. Изменилось ли что-то с тех пор?

— Фактически Минкультуры это финансирование ликвидировало. Вместо 350 миллионов рублей, которые ежегодно выделялись на комплектование местных библиотек, оставило 40 с небольшим миллионов на всю Россию. Если поделить эту сумму 40 тысяч библиотек, которые работают в стране, получится по тысяче рублей в год на подписку. На это можно подписаться на районную газету, не больше. С тех пор ситуация ничуть не изменилась, открытые обращения, письма к президенту роли не сыграли.

На 80 процентов доходы толстых журналов формируются подпиской, так что тиражи мгновенно упали, и вместе с тем пошатнулось наше экономическое положение. В 2018 году журнал «Октябрь» уже закрылся. При этом у меня есть преинтереснейшая переписка министерства финансов и министерства культуры. Где минфин предлагает, убеждает минкульт заложить в бюджет средства на комплектование библиотек. А минкульт заявляет, что это не нужно, и отказывается от денег.

— Сегодня перед интервью я зашла в библиотеку у дома. Там говорят, что получают несколько журналов, но их почти никто не берёт. Во всём микрорайоне есть только одна женщина, которая каждый месяц уносит домой стопку «толстяков» и их прочитывает. Но остальные спрашивают журналы редко и хаотично.

— Журналы чрезвычайно важны для провинциальных библиотек. У меня есть список удивительных мест, откуда к нам приходят рукописи и письма: поселок Усть-Кинельский Самарской области, село Соколовка Никольского района Пензенской области, город Североуральск... И в то же время наши респонденты живут в Канаде, Норвегии, Франции, Германии, США.

Интерес к толстым журналам есть: сайт «Звезды», хотя он совсем не раскручен, в год посещают 100 тысяч читателей. А в «Журнальном зале» (проект, который вплоть до сентября 2019 года агрегировал содержание русских толстых журналов; с сентября временно закрыт — Прим.ред.) каждый журнал читают сотни тысяч пользователей. Но для того, чтобы журналы были в интернете, они должны выходить и на бумаге.

У нас денег на издание «Звезды» сейчас осталось до мая. Что будет потом — не очень понятно. Мы, естественно, найдём возможность издавать «Звезду» до конца года — мы обязаны это сделать для подписчиков, читателей. Но на зарплату денег уже не останется.

— Получается, сейчас «Звезда» переживает самое сложное время в своей 95-летней истории?

— Я бы не стал сравнивать с 1946 годом, когда вышло знаменитое постановление «О журналах «Звезда» и «Ленинград». Но блокаду у «Звезды» тираж был в 10 тысяч экземпляров. Сейчас — в 1700. Это результат пагубной политики господина Мединского.



Фото: Сергей Михайличенко/"Фонтанка.ру"

— Многие культурные проекты в такой ситуации спасаются краудфаундингом.

— Это неэффективно. Одно дело — помогать больному ребёнку, другое — изданию, которое, в идеале, должно само себя содержать. В 2015 году была сделана попытка собрать средства на выживание «Звезды». Заявили 1,5 миллиона, собрали 300 тысяч, и средства возвратились деньгодателям. Но даже если бы эта инициатива увенчалась успехом, то на краудфаундинге далеко не уедешь. В сборе средств важен разовый эффект — один раз читатели поддержат интересный, неожиданный проект, а на постоянной основе перечислять деньги не станут.

— Но ведь у журналов должны быть и какие-то другие источники финансирования — субсидии от государства, гранты.

— Мы получаем гранты и от Агентства печати из Москвы, и от нашего комитета по печати. Но они не решают наших проблем. «Звезда» в прошлом получала поддержку от трёх московских культурных благотворительных фондов. К сожалению, сейчас с нами остался только один.

— Спонсоры в последнее время системно отказываются от культурных проектов. «Журнальный зал» закрылся из-за того, что его отказался финансировать Глеб Павловский, премия «Русский Букер» в 2018 году не нашла спонсоров и прекратила существование. Получается, литература и культура меценатам больше не интересны?

— Думаю, дело не в этом. У фондов, которые нас поддерживали, возникли свои финансовые проблемы. Меценаты оказались в более сложном положении, чем три или пять лет назад. Экономико-психологическое напряжение в стране очень высокое, так что становится не для культурной благотворительности — у людей другие заботы. Страна милитаризуется. Идёт концентрация капиталов в руках определённых групп, группам более мелким и менее влиятельным становится всё тяжелее.



Фото: Сергей Михайличенко/"Фонтанка.ру"



«Мы с Арьевым делим по-братски кабинет»

— Так или иначе возникает вопрос о востребованности толстых журналов. На сайте «Звезды» указано, что «с середины ХIХ века русская культура репродуцировала себя», прежде всего, в такой форме. Но сейчас ситуация иная — может, культура больше и не нуждается в «толстяках»? Какие у них сейчас функции?

— Функции журналов с тех пор и изменились, и нет. Книжный рынок стал гораздо обширнее, стремительнее, и говорить, что литература приходит к читателю только через толстые журналы, было бы неверно и самонадеянно: она главным образом приходит через отдельные книги. Но у журнала есть и другая функция: человек, который берёт его в руки, получает некий срез культурного процесса — прозу, поэзию, публицистику, исторические и экономические очерки. И в этом смысле книга как отдельное, единичное явление ему совсем не конкурент.

Петр Андреевич Вяземский в своё время сказал вещь, которую я люблю повторять: «Мы лежим в растяжку, и у нас от мысли до мысли — пять тысяч верст». Эти пять тысяч верст компенсировались именно журналами, благодаря которым люди имели более или менее общее представление о том, что происходит в культуре. Ту же миссию — создание единого культурного пространства, гуманитарное просвещение — выполняют и сегодняшние журналы.

— А для авторов роль журналов изменилась? «Толстяки» когда-то были для писателей первой возможностью опубликоваться, войти в литературу. А теперь?

— Эта схема уже не такая чёткая, но она до сих пор существует. Если человек написал несколько циклов хороших стихов и пришёл с ними в издательство, то маловероятно, что его опубликуют. А вот если он регулярно публикуется в известном журнале, это открывает двери в издательства. С прозой ситуация обстоит несколько по-другому — есть авторы, которые успешно начинают с книг и продолжают в том же духе. Но та же лауреат «Русского Букера» Елена Чижова первую книгу напечатала именно после публикаций в «Звезде».

— Можете привести примеры талантливых авторов, которые «Звезда» открыла в последние годы?

— Премию «Звезды» за 2018 год в номинации «Дебют» мы присудили повести «Развилка» Елизаветы Александровой-Зориной. Я с изумлением прочитал это произведение, которое напомнило мне «Женщину в песках» Кобо Абэ. В повести описано реальное и одновременно ирреальное пространство, из которого нет выхода. Это жесткая и экзистенциально сильная вещь о неожиданных провалах в бытии, в которые вдруг попадает человек. Если говорить об исторической публицистике, то историк Кирилл Александров, известный по защите своей докторской диссертации, напечатал в «Звезде» серию очерков об отречении Николая II от престола. Это значительная публикация с огромным количеством материала, которая даёт свежий взгляд на события: сейчас Кирилл готовится выпустить её книгой.

— С начала 1990-х вы редактируете журнал вместе с Андреем Арьевым. Расскажите, как это получается? Бывает, что вы, как Ильф и Петров, вытаскиваете из сахарницы бумажку, чтобы принять сложное решение?

— Во-первых, мы с Андреем Юрьевичем старые друзья. У нас действительно много общего, хотя и имеются существенные расхождения по поводу наполнения журнала. Есть и определённая договорённость: за редчайшим исключением мы не пользуемся правом вето. Наша установка — не допускать серьёзных конфликтов, потому что для журнала это гибель. Я более ответствен за публицистику, мемуары, историю, очерки экономического характера. Андрей Юрьевич — за литературоведение, критику, поэзию. Прозой мы занимаемся вместе. Есть вещи, которые я бы не опубликовал, а Андрей Юрьевич считает полезными и размещает, и наоборот. Но мы ни разу не поссорились за это время, и все вопросы решаем в беседе.

— Были ли рукописи, которые вы как редактор отклонили, а теперь об этом жалеете?

— Пожалуй, да. В Ленинграде с своё время была троица: Битов — Ефимов — Грачев. Ефимов уехал в Америку и из эмиграции опубликовал у нас несколько романов. Один — он назывался «Неверная» — мы отклонили. Это произведение о женщине, которая никому не могла сказать «нет», причём Игорь ещё туда вмонтировал разные истории женских судеб XIX века, например, Авдотьи Панаевой-Некрасовой или Елены Тютчевой-Денисьевой. Нам показалось, что без этих известных всем эпизодов можно обойтись. Ефимов не согласился. «Неверная» потом вышла отдельной книгой, которая пользовалась большим успехом.



Фото: Сергей Михайличенко/"Фонтанка.ру"

— В редакции «Звезды» на Моховой, 20, — удивительная атмосфера, которую, мне кажется, должен ощутить каждый. Потолок с деревянными резными украшениями, старые кожаные кресла — кажется, что ты перенёсся в середину XX века. А можете вспомнить, как вы впервые попали на Моховую, 20, и как с тех пор изменилась обстановка?

— Я впервые пришёл в «Звезды» в 1959 году — тогда редакция располагалась на Воинова, нынешней Шпалерной, на первом этаже Дома писателя. Вернувшись из своей первой геологической экспедиции в Заполярье, я принёс туда небольшую поэму про эти северные приключения. Отдал текст заведующему отделом поэзии Николаю Леопольдовичу Брауну, который прочитал его и вернул. Больше там я не бывал. А в середине 1960-х, когда редакция уже несколько лет располагалась на Моховой, и я стал ходить сюда регулярно, поскольку публиковался здесь как критик.

В первый раз никакого сильного впечатления сама редакция на меня не произвела. Впечатление производили люди — Нина Георгиевна Губко, заведовавшая отделом критики, редактор отдела критики и литературоведения Адольф Урбан, Александр Семенович Смолян и Саша Титов из отдела прозы. Они не проявляли никакого высокомерия по отношению к молодому автору, наоборот, с ними возникло полное взаимопонимание, в том числе и политическое, что было важно.

Сегодня в «Звезде» сохранилась обстановка тех лет, а некоторые детали — камины, резные деревянные шкафы — остались с начала XX века, когда особняк принадлежал князьям Оболенским. Кабинет главного редактора мы по-братски делим с Андреем Юрьевичем Арьевым. Мы сидим по обе стороны от большого письменного стола, никто не сидит «во главе». Вокруг — бесконечное число книг, которые присылаются в редакцию. И, хотя качество этих сочинений очень разное, рука выбросить их у нас не поднимается. Кажется, что книги скоро вытеснят нас из этого пространства.

Елена Кузнецова, «Фонтанка.ру»

«В последние минуты он говорил об Ахматовой». Об Анатолии Наймане вспоминает Яков Гордин

Поэт ахматовоского круга, Анатолий Найман скончался 21 января после инсульта, который он пережил на днях прямо во время своего выступления на конференции в Москве. В этот тяжелый день «Фонтанка» обратилась к писателю, главному редактору журнала «Звезда» Якову Гордину, и тот любезно поделился своими воспоминаниями.

Статьи

>