
«Андрей Константинов, наверное, посмеется над моей книгой». Как петербуржец, собирающий тракторы «Кировец», написал криминальный роман и получил литературную премию

Этим летом из печати выходит роман «Кровь как лимонад». Автор — петербуржец Денис Воронин — был токарем, кладовщиком, а сейчас работает начальником инструментального склада на заводе, которые изготавливает мосты для тракторов «Кировец». Как скрестить «Евгения Онегина» с блэкджеком и шлюхами, писатель рассказал в интервью «Фонтанке».
«Родился в 1977 году в Выборге. Работает на производстве тракторов «Кировец» и считает, что литература должна быть такой же монументальной и завораживающей, как эти самые трактора. Долгое время обитавший среди шпаны, написал для них своего «Евгения Онегина», — говорится в краткой издательской биографии Воронина. В мае писатель получил награду премии «Рукопись года» издательства «Астрель» в специальной номинации «Криминальная проза».
— Денис, как вы относитесь к литературным мистификациям?
— Нормально отношусь. Какая там самая главная? Пушкин, «Песни западных славян» (в 1835 году поэт опубликовал перевод «Песен западных славян» Проспера Мериме, которые, в свою очередь, оказалась подделкой — Прим.ред.) — стеб такой нормальный, постмодерн почти.
— Вы, действительно, любите Пушкина?
— Вполне. Сейчас хочется привести цитату о Пушкине из довлатовского «Заповедника», но я не вспомню, потому что боюсь… вас и этого товарища с фотоаппаратом. Я постепенно открываю для себя Пушкина. В планах — почитать «Дубровского»: недавно понял, что со школы его не читал, интересно.
— Я спросила о мистификациях, потому что ваша биография напрочь лишена оттенков: выросли среди шпаны — и вдруг пишете роман. Уверена, что по-настоящему ваша жизнь складывалась сложнее.
— Откуда появилась эта биография? Я куда-то летел, сидел в аэропорту на пересадке, кажется, в Германии. Инга, мой выпускающий редактор, прислала email: надо срочно придумать на обложку текст о том, кто вы такой. Самолёт уже объявил посадку, я срочно начал вспоминать, что мне интересно, когда читаю книги. Вот, например, у Алексея Сальникова: было интересно, где автор родился, где работал и где поднабрался этого своего — в хорошем смысле слова — бреда.
Я уже давно не шпана, хотя в прошлом если не криминал, то легкая хулиганка в моей жизни постоянно присутствовала. Ты, вроде, идёшь домой с учёбы, но у тебя круг общения такой, что не знаешь, чем закончится вечер. И ты не обязательно был пьян, просто начинались какие-то приключения, которых я сейчас избегал бы.
— Например?
— Пошли мы с как-то ребятами, и захотелось нам фруктов. Конец сентября, вечер, темно. По пути к магазину увидели уличную сетку с арбузами. Пока один из нас отвлекал сторожа, остальные не поленились сходить домой за инструментами, разрезали сетку и выкатили десять арбузов и ящик полугнилых абрикосов — на них потом другой наш товарищ поставил бражку. Это мы потом уже поняли, что наш дружище не отвлекал сторожа, а очень серьезно ему пригрозил. Вспоминать об этом сейчас неприятно. Но машины, как Жека из моего романа, мы не угоняли.
— А можете рассказать подробнее о своем детстве?
— Моя мама — маляр-штукатур, папа — электрик, оба работали на стройке. У меня было счастливое детство в Советском Союзе. А потом начались девяностые, я очень легко поступил в питерский ЛЭТИ, выучился на инженера систем автоматического управления.
— С каким периодом вашей жизни связан образ жизни шпаны?
— Он переехал за мной из Выборга в Питер. Не могу сказать, что ходил в кепке и майке-алкоголичке, но сильно отличался от себя сейчас. В середине девяностых, на первом курсе, у меня была снятая судимость за ношение холодного оружия. Приехал в Выборг на лето, и друг мне предложил сходить за грибами. Ну не со столовым же ножом идти! Черт меня вообще дернул зайти в «тещину комнату» — кладовку: там лежал папин охотничий нож, сделанный из рессоры, перекаленый, в деревянных ножнах, отделанных собачьим мехом. С этим «мачете» я и пошёл за грибами. Мимо проехал патруль, меня остановили. Привесили, что срезаю провода и сдаю на цветмет. Нож потом так и остался в милиции как вещдок.
— По профессии вы работали?
— Буквально месяца два — на НПО «Аврора», которое занимается электронной начинкой для подводных лодок. Не понравилось вообще. Я ещё курсе на третьем понял, что ЛЭТИ — не мое, надо было в какое-то другое место идти. Но я поплыл по течению и институт закончил. После «Авроры» работал на абразивном заводе «Ильич» — токарем, мастером, начальником участка. Руководил тридцатью людьми, не сильно мотивированными к труду, о чем до сих пор вспоминаю с ужасом. А потом устроился кладовщиком, и с тех пор все мои работы так или иначе крутились вокруг этой должности.
— Как в вашей жизни появились трактора «Кировец»?
— К ним я пришёл по объявлению, когда предыдущая моя работа в военно-промышленном комплексе изжила себя по всем параметрам. Я работаю в фирме, которая, во всяком случае, до недавнего времени была включена в производственный процесс по изготовлению тракторов. Мы делали мосты — здоровые, дорогие агрегаты, на которые цепляются колеса и выходит коробка переключения скоростей. Я — начальник инструментального склада, что-то среднее между инженерно-техническим работником и рабочим. Вроде, на корпоративы зовут как итээровца, но на производстве хожу в робе — никаких белых воротничков. Я веду учёт — выдаю инструменты, проверяю остатки. Ну или срочно разруливаю ситуацию, если, например, вдруг оказывается, что партия каких-нибудь изготавливаемых по спецзаказу зенкеров пришла бракованной, и, если её не заменить, производство может встать.
— Читать любили всегда?
— Знаете, я не верю, во всю эту дребедень с гороскопами, но к своим 42 годам понял, что знаки зодиака — работают. Я близнец, и иногда мне кажется, что во мне, и правда, живут два человека. Один — технарь, и ему нравятся все эти развертки, шестерни. А другой — гуманитарий. Родители научили меня читать в пять лет читать, и с тех пор почти всегда я что-то читал и хотел писать. Школьный любимец — Астафьев; как и Жеке из моей книги, мне нравится Бродский. Правда, цитировать его так же я не могу — для моей памяти эта поэзия слишком сложна.

Роман "Кровь как лимонад". Варианты обложки
Фото: издательство "Астрель"
Героев «Крови как лимонада», угонщика машин Жеку Онегина и отставного полицейского Марка Новопашина, связывает коммунальная квартира на Старо-Петергофском проспекте. И — запутанное дело, которое разворачивается в северной столице наших дней. Королей городского наркобизнеса одного за другим находят мертвыми и с отрубленными пальцами. Но то, что может показаться переделом рынка наркотрафика, оборачивается секс-скандалом с участием путан и компроматом на ведущих городских чиновников. В романе изображены колоритные окраины Петербурга — Обводный канал, проспекты Славы и Ветеранов, Володарский мост, Бухарестская. Но в эту картинку встраиваются отсылки к романам Достоевского, стихам Бродского и Гумилева.
— Читать мы любим все. Но не каждый потом пишет свою книгу. Как у вас это получилось?
— В девяностые я прочитал «Мизери» Стивена Кинга. Это история про автора, которого заставляют сжечь рукопись неопубликованного романа «Быстрые автомобили». И первая фраза этого романа звучала так: «У меня тачки нет, да, и я плохо учусь, но езжу быстро». Я тогда подумал, что она может стать первым предложением моей книги. Начал пробовать писать, но получался то ли Стогов, то ли Ирвин Уэлш, мне было неинтересно.
Я ходил со своими идеями годами, а потом прогремел скандинавский нуар — Стиг Ларссон, которого я считаю графоманом, и Ю Несбе, который, наоборот, у меня отлично заходил. Тогда я понял, что скандинавский нуар отлично сочетается с Петербургом, и всю историю можно замутить в этом ключе.
Ну а финальной точкой стали события, которые произошли несколько лет назад буквально друг за другом. Однажды я где-то прочитал, что Бунин ненавидел Достоевского и писал о нём: «Тащит Христа во все свои криминальные романы». А через пару дней моя жена — она очень любит Достоевского — начала пересматривать сериал «Идиот» Бортко. И на сцене, где Настасья Филипповна сжигает 100 тысяч, меня осенило: «Вот оно! Я перетащу самого Достоевского и всех его героев в криминальный роман. Там будет герой-эпилептик (Марк Новопашин — Прим.Ред.), будет 100 тысяч и Настасья Филипповна, которая не может выбрать между двумя мужчинами». Ну а главного героя с самого начала звали Жека. И тут он стал Онегиным.
— Но в книжке описана и другая, «тёмная» сторона жизни. Откуда у вас знания об этой сфере?
— Частично — из моей работы, из круга общения — с пролетариями. На одном производстве познакомился с целым кланом монтажников и хотел даже цикл написать — «Лютые истории с Уделки». Эти люди друг друга знали, все были из района Удельной, и они рассказывали такие истории, что заслушаешься. Отмутузить кого-нибудь или развлечься тем, чтобы побить бездомных, для них было в порядке вещей. Хотя они хорошие ребята, но в кураже — то ли алкогольном, то это было их настроение по жизни — такое происходило.
— В романе описаны и наркотрафик, и проституция — вряд ли об этом вам работяги рассказали.
— Вся криминальную линию романа я придумал из головы. Или нашёл в интернете. Знаете, для второй книги мне потребовались знания о наркотиках, и ребята с одного запрещённого форума отлично всё подсказали.
— А насколько достоверна эта линия в таком случае? Покажи ее моему шефу Андрею Константинову, автору «Бандитского Петербурга», — он посмеется?
— Очень может быть. Главный редактор издательства «Астрель» Александр Прокопович, когда прочитал рукопись, усмехнулся: «Так машины угоняют? Честно? Ну пускай».
— Как, кстати, рукопись в издательство попала?
— Это было долго и трудно. Сначала я дописал роман и показал близким и жене, потом переписывал и ещё раз переписывал. Но никто из издательств печатать его не хотел. В этот момент рукопись попала в руки знакомого литературного редактора, которой я очень благодарен. Она взяла и пятьдесят страниц этой книги почирикала, объяснив, что не надо тащить в книгу всё что я знаю о героях. А потом я попал в «Астрель» — послал текст в редакцию, а через какое-то время мы с друзьями путешествовали по Ладоге: попали в шторм, наша яхта разбилась о камни, и мы четыре часа ждали на необитаемом острове, пока нас спасут. А на следующий день я получил письмо о том, что моей рукописью серьезно заинтересовались, и главный редактор хочет со мной встретится.
— Книжка демонстрирует хороший культурный багаж — кроме прозы и поэзии, туда вплетены ссылки на хорошую музыку вроде британцев Portishead, герои играют в модную компьютерную игру Read Dead Redemption. Откуда у вас это взялось?
— Фишку с музыкой я взял у Ю Несбе. Когда читал, как Харри Холе в его детективах слушает Franz Ferdinand, подумал: «О, да он нормальный чувак!». И понял, что это работает, что музыку можно втащить в текст. Если в музыке я понимаю, то в играх — категорически нет, но меня всегда консультируют знающие люди. Когда я попытался этот Read Dead Redemption пройти, мне так тоскливо стало, что я через десять минут выключил, — спасли обзоры из YouTube.
— Можете назвать топ-5 своих любимых писателей на сегодняшний день?
— Мне очень нравится «Пограничная трилогия» и «Кровавый меридиан» Кормака МакКарти, — это то, что я перечитываю: как они пьют кофе или сидят и молчат. Алексей Иванов хорошо работает со сравнениями, мне по душе разные его ипостаси — и «Сердце Пармы», и «Блуда и Мудо». Я люблю Питера Уоттс — это канадский автор, который фантастику вытаскивает из жанра гетто — и люблю Захара Прилепина. Алексея Сальникова открыл для себя недавно. Прочитал его «Отдел», «Петровых…». Как сделаны книги Иванова, я понимаю, хотя, может быть, также написать не смогу. А как сделан Сальников, для меня до сих пор не ясно.
— Вы не собираетесь оставить работу на заводе и полностью переключиться на литературную деятельность?
— Вы, наверное, удивитесь, узнав, какие гонорары у современных авторов и тиражи. У «Идиота» Достоевского в советском издании в белой обложке — 700 тысяч экземпляров. А у Иванова, который считается автором бестселлеров — 70 тысяч. Иванов-то жить, наверное, на это может. А у начинающего автора с тиражом в 2-3 тысячи экземпляров литература может быть только хобби.
— Тем не менее вы собираетесь продолжать?
— Я дописал второй роман и уже заключил договор на его публикацию с издательством. Я вообще противник всяких сиквелов, но эта история будет продолжением первой. После того, как закончил «Кровь как лимонад», я вдруг понял: «А я знаю, что было дальше с этими героями». Там будет новый криминальный сюжет, новый угон машины, нелепый и никому не нужный, и новые персонажи.
А ещё хочу написать производственный роман, вроде «Искателей» или «Иду на грозу» Гранина. Про людей, про их отношения, про всякие там секретики и интриги. И при всем этом — про производственный процесс. Мое теперешнее место работы прямо просится на страницы книги. Я сейчас сам как герой такого производственного романа, и не знаю, чем все закончится.
Беседовала Елена Кузнецова, «Фонтанка.ру»

Куда пойти 4–6 апреля: Куда пойти 4–6 апреля: голос Бориса Рыжего, акварели в Русском музее, весна в Ботаническом, выставка Пикассо и уроки веселья от Хармса
Новости
15 марта 2025 - Великая симфония Дмитрия Шостаковича прозвучит в Петербургской филармонии
- 03 апреля 2025 - В Петергофе — технический пуск воды. Как сейчас выглядят фонтаны и скульптура после зимы?
- 02 апреля 2025 - «Меня заставили». Владимир Кехман рассказал, как поставил «Богему» в Михайловском театре
- 01 апреля 2025 - В квартире Введенских появится Музей ОБЭРИУ, там нашли рисунки
- 01 апреля 2025 - Книжный союз, Буквоед, Ozon, Литрес и MyBook назвали, что и зачем читали россияне в 2024 году
- 31 марта 2025 - «Петергоф» объявил даты пуска фонтанов и весеннего праздника
Статьи
-
02 апреля 2025, 14:17От обилия телепроектов апреля просто глаза разбегаются: «Актёрище» с Дмитрием Нагиевым, музыкальное драмеди «ВИА „Васильки“, спин-офф „Беспринципные в Питере“, а ещё тьма голливудских мега-премьер — от новых сезонов „Одни из нас“, „Рассказа служанки“ и „Чёрного зеркала“ до новинок вроде „Умираю, как хочу секса“ и балетного сериала „Этуаль“!
-
31 марта 2025, 18:14С началом весны музыканты просыпаются окончательно. В мартовском обзоре новых альбомов Дениса Рубина — индустриальный поп от Lady Gaga, возвращение ужасов The Horrors, нежданное «золото» от изобретателя эмбиента Брайана Ино, очередная продюсерская находка Ричарда Рассела, кочевое техно АИГЕЛ, солнечная простота Леонида Федорова, нежные песни Дианы Арбениной и идеальный поп ансамбля «Моя Мишель».