Эрмитаж после апокалипсиса и блудные сыновья: Что показала Россия на Венецианской биеннале

В Венеции открылась биеннале современного искусства. «Фонтанка» съездила и разобралась, причем тут Ленин и что хотят сказать Эрмитаж и Сокуров в российском павильоне.

Миллионы долларов и евро, измельченные и помещенные в стеклянные шары. Ржавый корабль, унесший жизни сотен беженцев. Робот, разбрызгивающий по стенам жидкость, похожую на кровь, — все это сейчас можно увидеть на многочисленных экспозициях в Венеции. Для кого-то биеннале — повод на людей посмотреть и себя показать: российское присутствие в городе в эти дни не ограничивается нашим павильоном — свои проекты привезли Третьяковская галерея и Пушкинский музей, известная петербуржцам по «Киберфесту» лаборатория медиаискусства Cyland и, по соседству с ней, фонд V-A-C. На «набережной неисцелимых» корреспондент «Фонтанки» встретил картонную полицейскую машину образца российского МВД — вероятно, декорацию к церемонии открытия выставки V-A-C «Время, вперед!»

В эти несколько майских дней в городе — вернисаж на вернисаже: гуляя по городу вечерами, то тут, то там проходишь мимо групп празднующих людей, апероль с просекко льются рекой, в общественном саду под живую музыку угощают и прохожих. Окунуться в этот мир на три дня превью (до официального открытия) приезжают кураторы, специалисты выставочного дела и журналисты со всего мира, к ним «по случаю» присоединяется и бомонд — так, российские инстаграмы заполнили фотографии первого совместного выхода Ксении Собчак с Константином Богомоловым. Но «главным экспонатом» пара не стала — с учетом содержимого российского павильона, о чем судачить было и так.

Венеция уже несколько лет как стала полем борьбы между Петербургом и Москвой — в художественном плане: когда-то российским павильоном «рулили» москвичи, а в последние годы их «оттерли» петербуржцы, и нынешняя, 58-я биеннале, — первая, когда отечественный проект полностью представляют художники с берегов Невы. Чтобы выступить на актуальную тему, комиссару Семену Михайловскому, «в миру» — ректору петербургской Академии художеств, — понадобилась «каменная стена» в виде директора Эрмитажа Михаила Пиотровского. Так сокуратором российского павильона стал Государственный Эрмитаж, что для Венеции прецедент: ранее никогда эту должность не занимала институция, только конкретные люди.

«После апокалипсиса»

И вот Эрмитаж выбрал тех, кому доверяет: режиссера Александра Сокурова (кто не помнит, Сокуров снял фильм об Эрмитаже «Русский ковчег») и художника Александра Шишкина-Хокусая (постоянный соавтор спектаклей Андрея Могучего, он выставлялся в Главном Штабе в ходе Культурного форума с проектом «Летний сад в огне»).



Фото: Алина Циопа "фонтанка.ру"

Парадный вход в российский павильон в Джардини — саду, где собраны «основные» национальные павильоны, — через второй этаж. Тут демонстрируют ноги атланта (слепок с эрмитажных) и видеоработы Сокурова, дополненные скульптурами авторства выпускников Академии художеств. Первый этаж отдали механизированной «преисподней» Шишкина-Хокусая.

Увидеть все это «Фонтанке» удалось не сразу: первым делом, отправившись смотреть именно эту площадку, наш корреспондент уперся в закрытые двери и просьбу часок подождать. Выяснилось, что прибыло начальство в лице Ольги Голодец, которой Михаил Пиотровский и Семен Михайловский лично показывали выставку, а потом и другие проекты биеннале (к несчастью, во время экскурсии им попадался все время какой-то нарочитый примитив вроде коровы, ездящей по рельсам, или механизированных кукол в бельгийском павильоне). Уж какими словами они ей объясняли то, что представлено внутри российского павильона, — сложно представить, потому что, если говорить прямо, Сокуров поднял тему нашего военного присутствия за рубежом и возвращения наших «блудных сыновей», а саундтреком ко всему этому стали непрекращающиеся звуки выстрелов. Выставка так и называется — Lc.15:11-32, по фрагменту Евангелия о возвращении блудного сына, — напомним, соответствующая картина Рембрандта находится в Эрмитаже.

«Почему сегодня надо об этом думать? — задается вопросом Сокуров в предварительном слове к выставке. — Это кажется мне очень важным. Мы все окружены расставаниями, разлуками, гибелью. Молодые люди умирают раньше своих родителей — это наше сегодняшнее время».

На одной из видеоработ по мотивам голландского художника — двое военных в пустыне и сидящий позади них Христос, на другой — разбомбленное здание (Донецкий аэропорт? А может быть, — страшная перспектива Эрмитажа, если мировые войны не прекратятся? Ведь в некоторых помещениях мы видим картины из музея и скульптуру). На разных этажах этого полуразрушенного здания разворачиваются отдельные сценки: вот один солдат стреляет в окно, другой — куда-то в огонь. Тут же мальчик ест из тарелки, сушится белье и сиротливо стоят животные. Весь этот паноптикум пугает и завораживает. Увеличивает ужас видеоработа напротив — «Портрет старушки» Рембрандта: если долго на нее смотреть, можно увидеть, как она закрывает глаза, а за ее спиной в окне проносятся огни (ракеты?).

Фото: Алина Циопа
Фото: Алина Циопа "фонтанка.ру"

Эту реальность авторы павильона ограничили рамками музейной условности, где теоретически дозволено гораздо больше: со слов Семена Михайловского, это фантазия художника, который испытывает апокалиптичные предчувствия. В качестве маркера границ музея и стоят ноги атланта, а дверной проем по другую сторону центрального зала обрамлен картинной рамой. У выхода на первом этаже — также повторен дверной косяк из Эрмитажа, на котором характерным шрифтом написано: «Фламандское искусство».

Проект Шишкина-Хокусая, словно ад в подземелье, распространяет красный свет и исторгает ужасающий ритмичный скрежет — от механического балета, который включается каждые пять минут. На стенах зала висят выполненные из фанеры картины «фламандцев» — как пояснил автор во вступительном слове, это «зал воспоминаний после апокалипсиса или некоего акта уничтожения, пожара»: «Как если бы директор Эрмитажа Пиотровский рассказал своему внуку, а последний рассказал своему внуку что-то про «тот» Эрмитаж — и этот «Эрмитаж» по воспоминаниям, много раз переданным и искаженным, восстановили, в каком-то особом звучании. Некий «берестяной Эрмитаж». Не то что упрощенный, но относящийся к другой материальной культуре».

Что до фанерной публики, корчащейся перед одной из картин, — ею автор, по его словам, выделил «мотив потребления», «конфликт музея как научного института и пространства энтертейнмента».

В чем же проблема павильона, если она есть? Один минус работ Сокурова — их надо смотреть долго, что в суетливых условиях биеннале, состоящей из неисчислимого количества проектов, практически невозможно. Так что объяснимо, почему павильон ругают в Facebook, а The Art Newspaper включила его в десятку худших национальных павильонов 2019 года, — его трудно успеть понять, не будучи погруженным в российскую политическую жизнь. Но при этом и включение в топ-5 павильонов по версии издания Financial Times тоже имеет основание.

Сокуров и сам понимал проблему, которую создал: «Возможно, недостаток идеи этой экспозиции в слишком большой серьезности, безапелляционности, без отступлений, без компромиссов, — написал он. — Возможно, нужно было больше иронии, легкости, поверхностности взгляда, как это иногда делается на масштабных выставках, европейских инсталляциях… Но как воспринимает публика, когда с ней разговаривают таким образом — на кончиках пальцев, еле касаясь?»

«Рассол и наказание»

Другой популярный упрек в адрес российского павильона — якобы самоцензура, нехватка современности в современном искусстве.

«Вы считаете, что должно быть больше социальных проблем? — ответил на вопрос «Фонтанки» Семен Михайловский. — Ну да, но в других павильонах очень много социальных проблем, и это все одни и те же проблемы, одни и те же решения, одни и те же точки. У современного искусства тоже есть клише, которые используют художники разных стран. Приходишь из одного павильона в другой и кажется, что везде одно и то же».

Некая повторяемость сюжетов, действительно, в проектах есть. Но та часть основного проекта, что расположена в Арсенале, несколько активнее воздействует на зрителя — из-за формы подачи. Напомним, всю биеннале в этом году курирует глава лондонской Hayward Gallery Ральф Ругофф, а перевести ее можно как проклятье «Чтоб ты жил в эпоху перемен!» (May You Live In Interesting Times). По его словам, «тема исследует пути создания форм искусства, характер которых ставит вопросы о культурных границах». «Оно представляет типы искусства, широко иллюстрирующие наблюдение, выраженное как Леонардо да Винчи, так и Владимиром Ильичом Лениным, о том что все со всем взаимосвязано», — внезапно заключает куратор в коротком тексте-эпиграфе, размещенном прямо на входе в экспозицию.

Фото: Алина Циопа
Фото: Алина Циопа "фонтанка.ру"

Из Джардини в память сильнее всего врезается робот, собирающий лужу «крови», разбрызгивающий ее по стенкам «аквариума», в который он помещен (Can’t Help Myself китайских авторов Sun Yuan и Peng Yu). В Арсенале аттракционов для публики — поболее: филиппинцы предлагают пройтись над бездной из зеркал, индусы — прогуляться сквозь проецирующееся на занавес из пара письмо Махатмы Ганди к Гитлеру против жестокости, итальянцы — осмотреть лабиринт с произведениями искусства (некоторые посетители, действительно, умудряются теряться). Еще один сильный индийский проект — автора Шилпа Гупта — звуковая инсталляция, внутри которой посетители перемещаются между свисающими с потолка динамиками, среди голосов, читающих тексты или поющих, а на металлических кольях нанизаны изречения арестованных из разных стран, в том числе и русских — от Александра Введенского до Иосифа Бродского.

Павильон Ганы пропах соленой рыбой, чьи хвосты взаправду торчат из сетей на входе, и в нем показывают роскошное видео — о природе в этой стране, и, в частности, о судьбе слонов. Тут же, на улице, — корабль Barca Nostra Кристофа Бюхеля: затонувшее в 2015 году судно, с которым под воду ушло свыше 700 мигрантов в Средиземном море.

Но открытием для русскоязычной аудитории стала арт-группа Slavs and Tatars, удачно выступившая в обоих кураторских павильонах: в одном они представили свои филологические изыскания в духе «квас ист дасс?» и «горы от ума», а во втором — выстроили фонтан и установили автомат по продаже рассола (с этикеткой Brine (рассол — Прим.Ред.) and Punishment, видоизмененным Crime and Punishment, «Преступление и наказание»), попутно обыграв рекламу итальянской марки духов (к изображенной на ней капле прикрепили огурец). Притом, что художники не из России — группа базируется в Берлине.

Однако основными точками притяжения биеннале не ограничивается — так, павильон Литвы, получивший главную награду в 2019 году (за перформанс об изменении климата «Солнце и море») вообще находится за пределами основной экспозиции, в городе. Там же, за рамками биеннале, но практически в те же сроки непременно стоит посмотреть проект Пушкинского музея в церкви Сан-Фантин, посвященным Тинторетто — с роскошным фильмом Дмитрия Крымова, в буквальном смысле «разобравшего на запчасти» «Тайную вечерю». А в Галерее Академии показывают ретроспективу ныне живущего немецкого патриарха искусства Георга Базелица. И это лишь малая часть — свои маленькие павильоны, открытые для бесплатного посещения, в городе открыли даже Сейшелы и Кирибати (в их здании, правда, внимание публики больше привлекают измельченные миллион долларов и миллион евро, помещенные в стеклянные шары). А вот павильон Казахстана стал одним из главных мемов биеннале — на его создание вовремя не выделили средств, и художникам пришлось уйти в виртуальное пространство: их Wanted Pavilion: Bad Jokes доступен в мобильных приложениях.

Биеннале будет открыта в Венеции для посещения до 24 ноября. Большую часть отечественных проектов, включая те, что выставлены в русском павильоне, планируется потом показать в России, включая Петербург.

Алина Циопа, «Фонтанка.ру»

Читайте также:

Христос в темнице, возвращение Фриды, фото из Чернобыля: Самые ожидаемые выставки-2019

«В последние минуты он говорил об Ахматовой». Об Анатолии Наймане вспоминает Яков Гордин

Поэт ахматовоского круга, Анатолий Найман скончался 21 января после инсульта, который он пережил на днях прямо во время своего выступления на конференции в Москве. В этот тяжелый день «Фонтанка» обратилась к писателю, главному редактору журнала «Звезда» Якову Гордину, и тот любезно поделился своими воспоминаниями.

Статьи

>