14 сентября к петербургским опероманам возвращается нашумевшая постановка Юргена Флимма, поставившего на сцене Михайловского театра настоящую трагедию в стиле «нуар» – оперу Пуччини «Манон Леско». Прошлогодняя премьера наделала много шума и спрос на нее не утолен: будучи совместной постановкой Михайловского театра и Берлинской штаатсопер, «Манон Леско» останется на петербургской сцене весь наступающий сезон и переедет в Берлин только в следующем году.

Все смешалось в этом удивительном спектакле: и Золотой век Голливуда, и Великая депрессия, и аллюзии на величайших див фабрики грез. Неизменными остаются только человеческие страсти – любовь, жажда денег, коварство и предсмертное «прости». От роскошного лакированного авто остается ржавый остов, красочные афиши обрываются, обнажая мрачные стены из прогнившего кирпича.



Фото: mikhailovsky.ru

Блеск и нищета человеческой души подчеркиваются музыкальным текстом: в заглавной партии на сцену выйдет Юлия Алексеева, в образе кавалера де Грие зрители увидят Федора Атаскевича. Также в этот вечер будут петь Александр Кузнецов, Николай Копылов, Сурен Максутов. За дирижерским пультом – маэстро Михаил Татарников.

Евгений Хакназаров, "Фонтанка.ру"

Опубликовано 02 сентября 2015, 14:53
Проект "Афиша Plus" реализован на средства гранта Санкт-Петербурга

Другие события

«Мы не знали даже, как он выглядел». В Петербурге впервые рассказали историю антиквара Гомулина и показали его коллекцию

Александр Кузьмич Гомулин (1876 — после 1940) был известным петербургским-ленинградским букинистом и антикваром. В царское время в его магазинах регулярно проходили обыски с конфискацией книг революционеров, а при советской власти Гомулина ссылали в Северный край. При этом Гомулин был человеком с большой волей к жизни и любовью к своему делу; в жесточайшие «исторические времена» он сохранил не только профессию, но и уникальную коллекцию печатной графики. Именно её показывает на выставке Музей истории религии — и это настоящее сокровище. Историю самого Гомулина музей тоже рассказывает впервые: сведения о книжнике кураторы собирали по крупицам около семи лет.

Статьи

>