Полина Осетинская, харизматичная пианистка-виртуозка, представляет необычную, элегантно составленную программу, полную многозначительных смысловых и стилистических скрещений. Среди представленных авторов фигурирует Валентин Сильвестров, киевлянин, одним из первых на постсоветском пространстве начавший экспериментировать с ощущениями музыкального «времяпространства», что привело его в итоге к минимализму, репетитивной технике и так называемой «новой простоте», которая запечатлена наиболее ярко, скажем, в его цикле «Тихие песни». На фортепианном вечере прозвучат три пьесы Сильвестрова – «Моменты Шопена», «Моменты весны» и «Шуберт-Вальс». А также прелюбопытный опус, в котором автор как бы комментирует и вместе продолжает Вагнера: «Постлюдия на тему 13-ти последних тактов Вагнера». Диалог с мастерами прошлых эпох поддержат «Античный менуэт» и «Менуэт а-ля Гайдн» Мориса Равеля и эксцентричное «Письмо С.Рахманинова Питеру Гэбриэлу» московского композитора-минималиста Антона Батагова. А еще «Старая книга» латыша Пелециса и знаменитое «Подражание Альбенису» Щедрина, в котором тот отдает щедрую дань огромной и протяженной традиции испанской темы в русской музыке, начатой Глинкой и Даргомыжским. Во втором отделении пианистка исполнит самый популярный из фортепианных циклов Шумана – «Карнавал», тем самым оправдывая заглавие всей программы клавирабенда: «Люди и маски». Гюляра Садых-заде

Опубликовано 28 ноября 2011, 05:20

Другие события

Гуманист и омбудсмен. Каким получился новый роман Виктора Пелевина

Автор этот приучил публику и книжный бизнес к тому, что все последние годы он по осени выпускает по роману в год — и роман этот, как правило, очередной выпуск франшизы про мир корпорации «Transhumanism Inc.» В этом году многолетний график был нарушен телеграммой-«молнией» от издателей и книготорговцев — мол, сенсация века, Пелевин выпускает том вне плана, и он никак не связан с его последними релизами. По прочтении тома подтверждаем — да, в том, что касается событий и персонажей, и вправду почти не связан, но в том, что касается художественных особенностей — это тот же самый Пелевин, которого мы знаем, а кто-то и любит.

Статьи

>