В спектакле «Чио-Чио-сан» Юрия Александрова события развиваются в Японии в послевоенные годы, после чудовищных взрывов в Хиросиме и Нагасаки. Герои помещены в более жестокое время, поэтому и декоративность постановки сведена к минимуму. Ничего лишнего, только Человек в его фатальном одиночестве и всепоглощающая Боль. «Человеческая боль не имеет временных и исторических границ, - говорит режиссер, - она не зависит ни от национальности, ни от социальной среды. Английская версия трагической любви Лукреции, французская история Травиаты, японская – Баттерфлай объединены для меня страданием и отчаянием Женщины. Я воспринимаю любовь Пинкертона к Баттерфлай как нечто, напоминающее гуманитарную помощь из Америки. Природа этих отношений чудовищна. И, в конечном итоге, взрыв нравственный оказывается сильнее и страшнее ядерного взрыва в Хиросиме и Нагасаки». Наталья Северин 

Опубликовано 29 апреля 2013, 20:20

Другие события

Сигма-баба и причепуренный скуф: Екатерина Стулова и Иван Охлобыстин в сказке «Домовенок Кузя 2»

В сиквеле «Домовенка Кузи», вышедшем год и три месяца спустя после первого фильма, режиссер Виктор Лакисов продолжает развивать яркий образ Бабы-Яги, осевшей в человеческом мире и превратившейся скорее в положительного персонажа. Главным антигероем теперь выступает Кощей, но у него большую часть фильма связаны руки, поскольку он не может выбраться из своего логова без волшебной иглы, которую должны спрятать и охранять домовые Кузя и Нафаня.

Статьи

>