Радикальный режиссер Андрий Жолдак, впервые взявшийся за оперу, экспериментирует над «Евгением Онегиным» Чайковского. Ему в помощь как музыкальный консультант приставлен музыкальный критик, экс-обозреватель Фонтанки Дмитрий Ренанский – человек грамотный, может быть, сумеющий как-то сохранить одну из любимых опер русского репертуара от режиссерских провокаций, которыми славен господин Жолдак, тем более никогда с оперой дела не имевший. Один из главных акцентов постановки сделан на костюмы – очевидно, чтобы высшее общество на сцене не сильно контрастировало с бомондом в зрительном зале. Татьяну Ларину, Евгения Онегина и Владимира Ленского нарядят в костюмы исторические, но пропущенные через призму современного взгляда. Над костюмами трудится известный латвийский дизайнерский дуэт Mareunrol’s (Роландс Петеркопс и Марите Мастина-Петеркопа). Показы этого дуэта пользуются популярностью на подиумах Парижа и Берлина, а теперь подиумом станет сцена Михайловского театра. А музыкальным сопровождением к показу - музыка Чайковского.

В своих комментариях режиссер выделяет два ключевых момента его прочтения Евгения Онегина – «чувственность и красота». Ни слова о переживаниях, взаимоотношениях. Вероятно, поэтому главные постановщики – дизайнеры, а те, кто готовят главные партии к премьере оперы, даже не указаны. Остается надеяться, что они будут подобраны все-таки по голосам, а не по фигурам, на которых будут хорошо смотреться красивые костюмчики. Наталья Северин 

Опубликовано 22 октября 2012, 02:06

Другие события

Сосланные «безбожные» художники и «Спящее правосудие». Эрмитаж показал графику, из-за которой ломали копья в XVI веке

Музей впервые открыл выставку графики «малых мастеров» — вдохновленных Дюрером его младших современников, чьи работы зачастую не превышали размеров спичечного коробка, - «Вселенная в миниатюре». Речь идет о немецких графиках следующего поколения после Дюрера, — точнее, о четырех из них: братьях Бартеле и Зебальде Бехаме, Георге Пенце и Генрихе Альдегревере. Трое из них родились в 1502-м, один — в 1500-м, как раз, когда Дюрер написал свой великий автопортрет в одежде, отделанной мехом.

Статьи

>