Петербуржцам расскажут о «секретных материалах» Петропавловской крепости

Версия для печати Версия для печати

Десять лет назад в северной части Заячьего начались раскопки в местах захоронений времен Гражданской войны. Кем были погибшие, расскажут на очередной встрече цикла «Секретные материалы музеев Санкт-Петербурга» в Лермонтовке. Вход свободный.

5 сентября 1918 года был объявлен красный террор — формально он «продержался» два месяца, но за годы Гражданской войны в Петрограде расстреляли, по разным данным, от 800 до 1200 человек. Территория Петропавловской крепости стала одним из мест казней. Как говорят археологи, в братских могилах останки лежали в семь слоев, о характере смерти гадать не приходилось: в черепах — дыры от пуль. Кости находили еще в 1950-х, при работах по благоустройству, но только в 2010 году начались археологические раскопки. Причем специалисты Музея истории Петербурга организовали их практически на голом энтузиазме, с помощью волонтеров.

Государственное финансирование удалось получить только через несколько лет. Сколько людей было казнено на территории крепости, до сих пор точно неизвестно, но некоторые останки удается идентифицировать — например, был «опознан» герой обороны Порт-Артура генерал-майор Александр Рыков.

О том, как проходили раскопки и исследования, расскажет ученый секретарь Государственного музея истории Санкт-Петербурга Ирина Карпенко. Встречаемся 11 марта в «Открытой гостиной» библиотеки Лермонтова (Литейный пр., 19), начало в 18.30.

Вход свободный.

Александра Шеромова

Опубликовано 07 марта 2020, 23:41

Другие события

Жена не рукавица: Лиза Моряк исполняет супружеский долг в «Сказке о царе Салтане» Сарика Андреасяна

Новая экранизация «Сказки о царе Салтане» — второе обращение режиссера Сарика Андреасяна к наследию Пушкина, после вышедшего два года назад «Онегина». Простенькая по сравнению с «энциклопедией русской жизни» стихотворная сказка, похоже, гораздо менее вдохновляла автора сценария Алексея Гравицкого, на которого опять легла задача по смешиванию оригинальных стихов и собственной прозы: в «Сказке…» гораздо меньше тех словесных перлов, которые превращают «Онегина» в своего рода лингвистическую комедию абсурда.

Статьи

>