Историк расскажет про «вавилонский эффект» у Бродского и Оксимирона

Версия для печати Версия для печати

Отыскать в творчестве Оксимирона оксюморон — наверное, не фокус. 31 июля в Новой Голландии посмотрим, как у него с аннаграммированием и интертекстуальностью, а также вспомним Бродского и Вавилонскую башню. Лекция бесплатная.

Лекция Ильи Дементьева помечена значком «18+» — то ли потому что лектор не собирается цензурировать бойкие тексты Мирона Федорова-Оксимирона, то ли потому что уровень дискуссии будет вполне себе вузовский. Со всяким там «новым качеством полифонизма наряду с привычной центонностью». Это из анонса. Дементьев, например, не сомневается, что вы знаете, что такое немецкое Sprachspiel, — мы-то знаем (после того как в Википедии посмотрели): языковая игра. Ее он предъявит на примере альбома 2015 года «Горгород» и покажет, почему всякий раз конструируя текст поэт возводит Вавилонскую башню. С примерами также из другого петербургского (точнее, ленинградского) поэта Бродского.

Вообще-то Илья Дементьев — историк, специализируется на Восточной Пруссии, преподает в калининградском Балтийском федеральном университете им. И. Канта и был приглашенным профессором во французской Сорбонне. Также интересуется городскими исследованиями, политикой памяти и «природой интертекстуальности в современной литературе». Поговорить о Бродском и Оксимироне его пригласил Лекторий по социальным наукам петербургской Вышки.

Встречаемся в Новой Голландии 31 июля в 19.30. Вход свободный, по регистрации.

Александра Шеромова

Опубликовано 24 июля 2019, 18:58

Другие события

Пять лет назад в этот день не стало Андрея Мягкова: 10 фактов об актере

Его фамилия могла ассоциироваться с мягкостью, застенчивостью, какой-то нежностью, и его самые известные образы будто бы подтверждают это: от доброго Жени Лукашина до нерешительного Новосельцева; от бесхребетного Карандышева до застенчивого Алёши Карамазова. Только были ведь в списке ролей Мягкова и мужественный Алексей Турбин, и Аркадий Гайдар, и даже Ленин. А с другой стороны и Лукашин с Новосельцевым вовсе не так уж мягки внутри. И уж точно сам Андрей Васильевич был интеллектуалом, интеллигентом — но отнюдь не слабовольным человеком. Может быть, именно поэтому — глядя со стороны, в перспективе — он умел так живо и объемно показать своих героев, что их неизменно помнят и ценят зрители. Вспоминая любимого актёра, приведем нескольких важных моментов его жизни.

Статьи

>