«Сиротский Бруклин»: Актёр из «Халка» и «Бойцовского клуба» — за лузеров

05 декабря 2019, 14:46
Версия для печати Версия для печати

В прокате — вторая режиссерская и первая сценарно-продюсерская работа актера Эдварда Нортона. Впечатляющий и неожиданно актуальный неонуар по мотивам современной американской прозы.

Вообще это событие в равной степени литературное и кинематографическое. Для широкой аудитории — самостоятельный проект сценариста, режиссера и продюсера Нортона, самого разностороннего американского актера, который одинаково оригинален в «Халке» и «Бердмене», «Бойцовском клубе», и «Отеле Гранд Будапешт». Для читающей публики — экранизация одного из хитов книжного рынка, одноименного романа Джонатана Летема, получившего в 1999 году престижную премию национального круга книжных критиков.

На русский текст не переведен, как и вообще все, что написано Летемом — за исключением «Садов диссидентов». А книжка действительно мощная, такая ядерная смесь «Над пропастью во ржи» и детективов Патриции Хайсмит. Главный герой — страдающий синдромом Туретта сирота, которого воспитал и ввел в свое дело частный детектив (как вам такое, Ю Несбе и прочие создатели сыщиков со странностями). Воспитателя убивают, и молодой человек решает расследовать его гибель. Достаточно быстро он понимает, что в деле замешаны нью-йоркские официальные лица, огнем и мечом проводящие в городе процесс джентрфикации. То есть они зачищают «черные» кварталы, чтобы за копейки выкупить их и построить на месте трущоб Бронкса свой дивный новый мир.

От Нортона, как от любого актера-режиссера, стоило ждать сильных ролей в «Бруклине». Они тут есть, и в изобилии. Сам он забрал себе главную партию, конечно, — и справился с ней первоклассно. Синдром Туретта штука вообще зрелищная — больные выкрикивают слова и нечленораздельные звуки. Но Нортон сделал диагноз героя не просто элементом шоу, а чертой характера. Персонажа разрывает на части, внутри него живет какое-то существо, которое скандалит, сально шутит, визжит и крякает. Что не мешает успешно вести расследование.

Ничуть не менее выразительны прочие актерские работы — может, не лучшие, но очень достойные. Брюс Уиллис, наконец, просто играет немолодого и неглупого дядьку, воспитателя главного героя – без всяких фиг в кармане и двусмысленностей. Уиллему Дефо досталась роль трусливого оппозиционера, которую он играет ничуть не менее азартно, чем все прочие в своей фильмографии. Алек Болдуин демонстрирует мастерство создания отрицательного персонажа буквально из ничего – главный антагонист фильма никаких страшных речей не произносит, да и никаких особых злодейств не совершает. Но его фигура — просто концентрат отрицательного обаяния.

 

Это все, повторюсь, ожидаемо. Неожиданно — и радостно — что Нортон пошел дальше. Он прощупал в романе Летема кинематографичность особого сорта, схожесть со старым нуаром, медленным и мрачным детективом сороковых-пятидесятых годов. Все элементы жанра – налицо. Нью-Йорк холоден и сумрачен, герой отчаян и не имеет никаких шансов на победу над врагом. Стиль тоже воссоздан детально: шляпы, пробки, смог над Гудзоном. Но и тут Нортон не останавливается: реконструирует не только стиль, но и весь его контекст, с нуаром связанный. Летему в романе эпоха нужна была, чтобы показать слом времени, поэтому здесь и введена тема джентрификации как буквально зримого образа этих перемен. Нортону важен не только снос домов. Он реконструирует планировку и топографию Бронкса, размещает эпизоды в знаковых для пятидесятых местах — общественных бассейнах, станциях метро, барах, закусочных, джазовых клубах. Герои слушают ровно то, что слушали их ровесники в то время — Паркера, Колтрейна.

Одна из ключевых сцен вовсе разыгрывается на стареньком Пенсильванском вокзале, снесенном в шестидесятые. А для режиссеров нуара это была одна из любимых локаций — и Нортон ее заботливо восстанавливает в мельчайших деталях.

Из этого всего добротного материала получается не столько качественное, сколько актуальное зрелище (не в меньшей, а то и в большей степени, чем «Джокер»). Конфликт нуара — слабой силы и сильной слабости, лузера и хозяина жизни — обретает современное звучание. Наверное, потому что время опять, как и полвека назад, ломается, движется куда быстрее тех, кому принадлежит власть. Те на него огрызаются, считают, что могут замедлить, попросту подчинить себе. Уверены, что лузеры и маргиналы останутся с носом. А в итоге сами оказываются сброшенными с корабля современности.

«Бруклин» не дарит зрителю удовольствия увидеть наказание злодея. Тем очевиднее в финале, что оно не нужно. Время само расставит все по местам. Имена сыщиков нуара остались. А вот кто от них отмахивался, кто перестраивал, инвестировал и подписывал контракты — никто и никогда уже не вспомнит.

Иван Чувиляев, специально для «Фонтанки.ру»

Улицы невидимых рисунков. Как петербургские стрит-артисты создают секретные галереи в домах и заводах, пока вы ходите мимо

Споры о легализации уличного искусства в Петербурге ведутся не первый год: они обостряются в моменты, когда коммунальщики закрашивают изображения всем известных личностей, как это произошло с Иосифом Бродским, и ослабевают в периоды без скандалов. Параллельно с «уличными войнами», в конце июля было объявлено о том, что при поддержке Смольного и ЗакСа в городе организуют школу граффити. И рисовать там будут «патриотичные» работы. Корреспондент «Фонтанки» узнал, где спрятаны сотни артов художников, которые не собираются рисовать по указке, и оказался в заброшенном цехе, в закрытом санатории и на рынке, которые можно хоть сейчас превращать в арт-пространства.

Статьи

>