Почему Билли Айлиш рушит нашу педагогику — и правильно делает

29 августа 2019, 09:24

Версия для печати

Tweet

Кумир молодежи Билли Айлиш выступила в Петербурге. Молодежь показала, что все понимает как надо.

На концерте Билли Айлиш корреспондент «Фонтанки» почувствовал себя классручкой на школьной дискотеке. Старше оказались только папаша с десятилетним сыном на плечах и лысый мужик, задорно пахнущий алкоголем. Он прорвался практически в первый ряд танцпола, а потом достал смартфон, врубил видеосвязь и начал транслировать происходящее своей даме. Дама подпевала Билли с экрана и улыбалась. Эти взрослые вряд ли объяснят взволнованным родителям, что случилось и пора ли пить валерьянку. А я объясню.

Прежде чем Билли Айлиш вышла к публике, сцену Ледового дважды натирали шваброй. На танцполе нервно шутили про керлинг и встречали седобородого менеджера швабры овациями. Такое обцессивное стремление к чистоте в толпе знали, как объяснить: Билли в какой-то момент ляжет и будет на сцене валяться. Возможно, лицом вниз.

Ради юной американской певицы петербургские подростки воскресили практику советских очередей со списками и перекличками. Стоять начали с 5 утра 27 августа — то есть, больше чем за сутки. Номера рисовали маркером на руках. Сыграли в эту игру не меньше тысячи человек. К девяти вечера, когда по расписанию звезда должна была появиться, на трибунах уже не было свободных мест, а танцпол заполнился на две трети, чем ближе к сцене, тем плотнее.

Выглядит Билли, как здоровый подросток, не имеющий проблем с аппетитом и наркотиками и не облагороженный уроками пластики. В деревне про таких говорят «кровь с молоком». Впечатление обманчивое: у девушки синдром Туретта, который вызывает нервные тики, она страдает депрессией и работает с психотерапевтом, а на песню «Осеan Eyes», сделавшую ее звездой, есть видеоролик, который дает представление о том, как Билли может двигаться, если захочет.

Перед петербургской публикой она появилась с темными волосами, выкрашенными у корней в неоновый зеленый, в трикотажных кюлотах с футболкой и тяжелых ботинках. Вот в наше время кумиры подростков не разгуливали по сцене в пижаме, пусть и раскрашенной под питона со стразами, и, если уж пели, то в голос, а не шепотом. Кумиры подростков сидели на диетах, демонстрировали пресс, прокачивали вокал и хореографию, а к тридцати годам слетали с резьбы и ложились в клинику неврозов. Или куда похуже. Билли уже успела пообещать, что не доживет до 27, но если у нее и получится присоединиться к клубу, то только потому, что она с рождения что хочет, то и делает. Она и в школу-то не ходила ни дня, была на домашнем обучении из-за Туретта. С точки зрения педагогики девица Айлиш встает поперек всего, чему исторически принято учить детей в нашей богоспасаемой стране. Мы — народ, заточенный не жить, а преодолевать жизнь на морально-волевых, через немогу, сугробы и километры. А будешь делать, что хочешь — станешь дворником.

Кем стала Билли, она показала сразу: зашла с козырей, выдав первым же номером свой главный хит «Bad Guy». Слышно ее было плохо, потому что зал пел хором. Хор был детский. В исполнении таких голосов привычнее слышать что-то вроде «Если с другом вышел в путь — веселей дорога», а не призывы друга похоронить, наступить на стекло и проткнуть себе язык. Билли скакала по сцене, высоко подбрасывая коленки, и зал скакал вместе с ней. На песне «Copycat» она попросила у танцпола невозможного: «А давайте вы все сядете, когда я скажу». И ведь большинство, действительно, присело. Песня о неразделенной любви «Wish you were gay» («Вот бы ты оказался геем») беспрепятственно прозвучала и в Москве, и в Петербурге. ЛГБТ-сообщество этой песней недовольно, но зато ни один борец за традиционные ценности не ворохнулся — а ведь совсем недавно концерт Мадонны становился политическим событием на ровном месте. Душещипательную «I love you» Билли и ее старший брат Финнеас, благодаря которому задалась ее карьера певицы, исполнили на парящей над сценой кровати. Когда-то они так и сочинили эту песню — сидя на кровати с гитарой, и решили воссоздать момент. А еще был флешмоб — над танцполом поднялись десятки белых листочков, на которых по-английски было написано: «Ты нужна нам» и «Мы хотим тебя видеть».

«Знаете что, — сказала Билли, когда песни стали заканчиваться. — Я хочу, чтобы вы жили в моменте, здесь и сейчас. Без разницы, чувствуете вы себя подавленными или счастливыми, но проживайте это».

Файеров не случилось, зато над головами время от времени поднимались облачка белого пара — девушка с блестками на лице затягивалась вейпом. Поглядывали на нее неодобрительно. Вдруг через толпу протиснулся сердитый охранник в желтом жилете. Он совершенно верно определил квадрат, в котором случилось неприятное, осталось идентифицировать нарушителя. «Кто здесь курил?» – строго спрашивал он, заглядывая в лица. Но даже взглядом никто его не сориентировал. Курильщица едва успела спрятать вейп. Народ безмолвствовал — и охранник ушел ни с чем. «Ты что! Нельзя же в помещении!» — напустилась на нее подруга, когда опасность миновала. «Там же нет никотина… и на входе не отобрали… больше не буду...», — бормотала та, пряча зловредный прибор подальше. «Зато никто не сдал», – прозвучало в толпе, и все улыбнулись.

А Билли вышла на поклон в своей «змеиной» пижаме с искрой и в зеленом кокошнике — как если бы Хозяйка Медной горы читала рэп или Билли Айлиш когда-нибудь читала Бажова. Но это было всего лишь совпадение — и Билли, стянув излишне традиционный головной убор с головы, положила его на сцену.

Венера Галеева,
«Фонтанка.ру»