Слава Полунин: «Петербург, включая начальников, выйдет на улицы в белых одеждах и с крыльями»

Всемирно известный клоун рассказал «Фонтанке», зачем превращать жизнь в карнавал, и как это можно сделать в Петербурге.
Несмотря на то, что в 2016 году минкульт не продлил контракт с Вячеславом Полуниным в должности художественного руководителя Цирка на Фонтанке, главный клоун мира на Россию не в обиде. Почему Полунин вообще не склонен к обидами и с удовольствием возвращается в Петербург, какой карнавал нужен, чтобы реанимировать наш «уснувший городок», как превратить унылую повседневность в тотальный праздник — всенародно любимый Асисяй поделился своими карнавальными рецептами.
Самую практическую из всех секций Культурного форума — «Цирк и уличный театр» — в этом году посвятили теме карнавалов. Полунин вместе с художником Михаилом Шемякиным и другими экспертами давали в Петербурге мастер-классы по превращению собственной жизни в карнавал всем участникам.
— Я давно чувствую, что Петербургу — серому, туманному, болотному, регламентированному — срочно нужен грандиозный карнавал, как в Венеции, но только лучше. Это может нас спасти от хандры, депрессий, страхов на всех уровнях общества. Обращаюсь к вам как к одному из самых авторитетных в мире экспертов по карнавалу. Расскажите, что происходит с городами и горожанами, когда приходит карнавал?
— Какой-то с театроведческим уклоном вопрос.
— А вы историю какую-нибудь расскажите карнавальную — и мы всё поймем.
— Однажды, когда мы приехали в Венецию, как мы обычно делаем по приглашению Миши Шемякина, мы бродили по городу. Мы очень это любим — бродить по Венеции, заглядывать в разные ее уголки — бродим и бродим, пока не свалимся. И вот остановились мы у какого-то мосточка: замечательно красиво, по каналам гондолы плывут, люди в них кричат, поют… И подходят к нам русские — тетеньки и дяденьки, туристы — и говорят: «Вот мы видим, что вы тут смеетесь, радуетесь, что вам тут хорошо. Вы, наверное, всё тут знаете. Скажите, а где тут можно посмотреть карнавал?» Мы призадумались. А потом стали объяснять, что карнавал не где-то снаружи, а в вас, и вы им делитесь со всеми остальными. Прежде всего, сказали мы им, вы одеты для карнавала совершенно неприлично: в какую-то красивую цивилизованную одежду — на мужчинах костюмы синего цвета, они при галстуках и так далее. То есть вы ведете себя кое-как по сравнению с карнавалом. Поэтому первое: зайдите в какую-нибудь мастерскую, выберите себе карнавальные костюмы и маски. Потом купите — вон видите там магазинчик — прекрасное вино. Потом наберите корзиночку продуктов, фруктов, найдите в городе какое-нибудь место, вспомните ваши любимые песни… В общем, закончили мы, как только вы выпьете по первой рюмочке, вы сами разберетесь, что такое карнавал и где он. Карнавал вас подхватит и понесет. Наверное, вот в этом и есть главная ошибка: люди ждут, что карнавал — где-то, и им его дадут. А получить карнавал невозможно, можно дать карнавал, раствориться в нем. И если вы хотите поделиться счастьем, которое в вас существует, это и есть этот праздник.

Фото: Александр Дроздов/"Интерпресс"
— Мне кажется, вы немного хитрите. Это звучит так просто, а в реальности найти в себе карнавал не так-то легко.
— Согласен. Нужны провокаторы, катализаторы этого процесса. И об этом я вам еще одну историю расскажу. 1993 год. На полках в магазинах — пусто. А мы еще и потеряли талончики. Правда, мы поехали куда-то в село и купили там мешок картошки. И пакет сахара нам откуда-то обвалился. И мы всю зиму прожили с огромным удовольствием — народ постоянно приходил, мы делились с ним сахаром. Так вот в этот момент мы где-то встретили художника Владимира Загорова, который мне сказал: «Слава, давай срочно делать в Манеже выставку-карнавал «ГардероП». Я ему говорю: да ты что?! Какой карнавал?! Какой «ГардероП»? Люди попали в перестройку, как кур во щи, — и не знают, как им выбраться, чем себя прокормить. А он нам: «Так вот именно в такое время и нужен карнавал! Для поддержки!». И он действительно сделал этот «ГардероП». И мы с удовольствием на нем веселились, и в конце концов так разгулялись, что было не остановиться.
— Это вы с командой «Лицедеев» веселились?
— Нет. «Лицедеи» в 1991 году закончились. А в 1993-м мы уже нашей отдельной командой устроили «Академию дураков» в кинотеатре «Родина». И в этот момент я сочинил проект, рассчитанный на десять лет. Первый год: мы собираем по всему городу ХЛАМ — художников, литераторов, актеров, музыкантов. И весь этот «хлам», все, что казалось альтернативным, странным, чумовым и никому не нужным, — становится карнавалом. В общем, все эти маргиналы, действительно, собрались в кинотеатре «Родина» на три дня — и это был нереальный отрыв. Мы сформировали каждую из трех ночей — решили, что они будут черная, белая и цветная. И сказали: а давайте вы еще и будете делать не то, что привыкли — то есть, если ты музыкант, будешь актером, если литератор — попробуешь создать перформанс. Сделано это было с целью соединения мира. Потому что все эти сюрреалисты, символисты, кубисты — они мир разъяли на составляющие. А карнавал дает возможность весь этот разъятый мир собрать в единую семью и цельность.
Вот это и происходило три ночи подряд — и только заканчивалась одна ночь, все еще в черном, а кто-то, смотрим, уже начал белила мазать на лицо, стены перекрашивать — надо успеть, а то кто-то сделает раньше и лучше. А в цветную ночь мы подвесили к этому знаменитому двухуровневому потолку в «Родине» сотни презервативов, и в каждый из них налили по ведру воды. И вот они висят гроздьями, переливаются — фантастически красиво… И тут мы всем раздали резиночки и металлические пульки — и все стали стрелять в эти водные шары… И вот уже воды по щиколотку, по колено — и мы в ней бултыхаемся. А мимо плывет голый человек, который надел на себя аквариум с водой — шикарный костюм, первое место получил на конкурсе костюмов, который мы тоже там устроили.
Так вот: мы решили, что сначала будет 300 художников, которые вместе с нами разбираются, что такое карнавал. Через года два-три уже каждый художник работает с собственной бандой — с людьми, которых он сам собрал и которым помогает реализоваться. Этот карнавал проходит уже в Михайловском манеже, он же — Зимний стадион. Ну а когда уже эти вторые триста человек приведут своих триста, мы собирались выйти на улицы города, на Невский проспект. Но до второго этапа мы так и не дошли, потому что в «Родине» резко подняли аренду. После этого и пошли мои путешествия по миру.
А Гаврюшкин (с 2001 по 2008 год Игорь Гаврюшкин проводил праздничный карнавал на Невском проспекте в День города — Прим.Ред.) — молодец. Он в Пушкине начал все эти карнавальные дела, и очень симпатично — быстро сформировал группы помощников, нашел спонсоров. Потом с помощью тогдашнего губернатора Валентины Матвиенко его карнавал перебрался в Питер. Но со сменой власти всё заглохло. И это жаль, потому что было понятно, что его карнавальная формула отлично работает.
Акция "Мойка на Фонтанке" возле цирка
Фото: Михаил Огнев/"Фонтанка.ру"
— Ходят слухи, что у вас есть идея городского романтического карнавала, разработанного специально для Петербурга с его архитектурным совершенством и белыми ночами…
— Да, это идея карнавала, но сплетенного с жизнью. Потому что мне уже карнавала мало — я двигаюсь дальше и уже саму жизнь воспринимаю как карнавал. Мне хочется внести краски праздника, идеального, что ли, состояния жизни человеческой — в повседневность. Чтобы жизнь твоя стала произведением искусства. И вот у меня родилась идея карнавала под названием «300 свадеб», потому что свадьба — один из главных сохранившихся до наших дней исконных ритуалов. Придумал я эту историю, когда было 300 лет Петербургу. Отсюда и цифра. Я решил, что надо собрать 300 свадебных пар — и предложить им купить себе такую фантастическую свадьбу. Мы бы во всех загсах страны дали информацию о такой возможности. В чем заключалась идея? В том, что город весь живет этой свадьбой, как живет карнавалом Венеция. А город наш идеально подходит для этого события: свадьба, белые ночи, Питер — это такая прекрасная гармония элементов!
300 пар съехались бы, и город дал бы им все, что имеет самого лучшего. Это должен был быть фестиваль фестивалей. Фестиваль цветов — вся Дворцовая площадь поначалу была бы покрыта цветами, как ковром, и женихи выбирали бы лучшие, на их взгляд, букеты для невест. Фестиваль свадебных нарядов — десятки дизайнеров мирового уровня выставляли бы придуманные ими для такого случая платья и костюмы, и потом 300 женихов и невест их бы надевали. Фестиваль пива — для мальчишников, на которых мужики проводят последние холостые денечки. Фестиваль причесок… Фестиваль еды… Каждый район мог придумать собственный элемент этого фантастического праздника, с которым он вольется в общий карнавал.
Все это должно было сойтись в центре города, и затем начаться фестиваль свадебных процессий. От Московского вокзала идет 300 женихов в черном, от Дворцовой площади им навстречу — 300 невест в белом. Впереди девушек — белых коней с белыми крыльями, впереди мужиков — 300 черных коней с черными крыльями. Перед черными конями идут 300 мальчиков-хористов, а перед белыми — 300 девочек из балетного училища. И над ними всеми летят десятиметровые куклы шагаловских ангелов. Да, еще перед тем, как всей этой грандиозной процессии выйти на Невский, едет хоровод поливальных машин, которые смывают всю пыль. А за ними идут 300 милиционеров и разбрасывают гвоздики. И это только начало. Мы должны были достроить до полного круга колоннаду Казанского собора. Около него шествие должно было сомкнуться, пары должны были войти в этот круг, а патриарх всех их обвенчать. А родственники бы расселись в огромном амфитеатре внутри этого круга и созерцали эту церемонию. И сразу после этого начинался бы парад. Вот такой. Сначала идут 300 «синих чулков», потом 300 холостяков с надутыми коленками — обросшие и оборванные. А за ними едут большие двуспальные кровати, на которых возлежат молодожены. Ну а потом — 300 беременных, 300 пар с колясками. Потом — «серебряные» и «золотые» пары. Я всего сейчас не вспомню, много чего было придумано, описано, обсчитано. Но в финале все 300 пар с другими участниками карнавала должны были усесться на ракеты у Исаакиевского собора и отправиться в форт Тотлебен в Кронштадте, где был бы устроен пир на 5 тысяч человек. И это только начало.

Цветной карнавал в Петербруге, 2014 год
Фото: Илья Трусов/Архив
На следующий день все эти пары прибывают в порт, где их ждет пароход, который везет их в свадебный круиз вокруг Европы. Когда мы это сочиняли, был еще жив Курехин, и я его уговорил дирижировать с башенного крана гудками пароходов, которые должны были исполнять марш Мендельсона. И это еще не конец. В каждом европейском порту петербургский пароход должны были встречать делегации во главе с мэрами городов, быстро раскидывались бы большие шатры — и в них продолжались бы гуляния. Вся Европа присоединилась бы к петербургскому свадебному карнавалу. Это я рассказал только десятую часть того, что мы тогда сочинили.
Вот это и есть карнавал, но уже следующего этапа. В отличие от карнавала «вчерашнего», который давал только отдых от жизни, новый карнавал — и есть жизнь. И современные художники, которые присоединяются к такому карнавалу, утрачивают свою маргинальность: народ перестает воспринимать их как пафосных снобов и начинает понимать. И если бы такой карнавал в Петербурге случился и стал бы ежегодным, он собирал бы каждое лето миллионы туристов. Маленький нюанс еще вспомнил. В одну из белых ночей в Летнем саду должна была проходить ночь поэтов — на лики статуй проецировались бы лица Ахматовой, Маяковского, Блока и так далее, и они читали бы влюбленным свои стихи.
— Некоторую надежду на возможность появления в Питере такого праздника внушает мне тот факт, что вы, Слава постоянно возвращаетесь, а не ведете себя как Карлсон, который «сел на низенькую скамеечку и надулся». Не все ведь возвращаются. Вот Барышников продолжает говорить, что не вернется никогда.
— Кстати, знаете, это же я его пытался уговорить вернуться. Когда началась перестройка, меня Союз театральных деятелей попросил отвезти ему письмецо. Это было в 1988 году. Я приехал в Нью-Йорк, пришел в Метрополитен, где играл ABT — American Ballet Theatre, который Барышников тогда возглавлял. Он ко мне вышел, и я ему сказал: «Может быть, все-таки пришло время вернуться? У нас там другие люди, которые иначе думают, чувствуют, чего-то нового хотят, много чего понимают. Вот вам официальное письмо от начальства, которое заверяет, что в случае вашего положительного решения все формальности будут незамедлительно улажены». Но он что-то нечленораздельное мне ответил. Видимо, сильно его здесь обидели.
— А вас нет?
— А меня сложно обидеть, потому что я ни от кого ничего не жду. Я всем отдаю.
— Даже не живя в России, вы умудряетесь своей свободной и радостной карнавальной энергией подпитывать тех, кто в этом нуждается. Я говорю о вашей «Желтой мельнице» (творческая лаборатория Полунина во Франции — пространство с домом, садом, полями, лугами и рекой, где проводятся карнавалы, праздники, мастер-классы — Прим.Ред.). Она хоть и находится под Парижем, но уже очень давно воспринимается художниками в широком смысле — актерами, живописцами, музыкантами, писателями, et cetera, — как Мекка для людей искусства. Много людей туда ездят и еще больше людей туда собираются. Расскажите, как «Желтая мельница» появилась, что с ней происходит сейчас, и в какую сторону она будет развиваться?
— Началось все просто: мы (семья и друзья Полунина — Прим.Ред.) хотели иметь место, где могли бы делать то, что любим и к чему стремимся. У нас не было никакой иной цели, кроме одной: вот эти свои идеи и мечты воплотить для себя и, может быть, для нескольких друзей, которые к нам иногда заглядывают. А кроме того, надо было где-то хранить реквизит и ремонтировать его, когда он ломался. И вот мы нашли такое пространство в лесу. Это важно, что в лесу, потому что вообще-то нас до этого отовсюду выгоняли. Шумные мы очень. В Лондоне мы пять мест сменили — все наши хозяева через полгода говорили: «Ребята, давайте куда-нибудь в другое место», — потому что мы все время поем, пляшем и гуляем. Что ни день — у нас праздник. А они говорят: как это может быть — праздник всю жизнь, что это за жизнь такая неправильная? Но, кстати, потом, когда мы уезжали, они начинали писать нам письма: очень без вас стало грустно — возвращайтесь. Тем не менее мы поняли, что нам надо жить в стороне от цивилизации и забрались в лес, где мы никому не мешаем. Наоборот, теперь к нам люди бегают и заглядывают через забор, что там интересненького. В какой-то момент домашние праздники перестали вмещать всех желающих, и мы поняли, что надо открывать ворота, создавать какое-то расписание. Решили не чаще, чем раз в месяц, делать новую программу.
У нас было больше сорока проектов, но я выбрал полтора десятка, потому что меньше не получилось. Хотя вообще я считаю, что за цифру 10 нельзя выходить, но тут мне пришлось объявить пятнадцать — так много было прекрасных концептуальных идей у нас и наших друзей. Одной из самых замечательных идей был цветной карнавал — когда люди, предметы, еда распределяются по цветам. Сначала мы сделали его на 500 человек на «Мельнице», потом приехали в Питер и провели уже на полторы тысячи в Упсала-цирке. А в Москве и сделали уже на 10 тысяч каждый день три дня подряд в Саду имени Баумана — и это был фурор. Народ с таким удовольствием стал во все это играть, как будто он только этого и ждал. В каждом из пространств — красном, белом, синем, желтом — творилось что-то невероятное. Это настолько сильная концепция, что она сразу отправляет всё в другое измерение.
Потом у нас был фантастический фестиваль «Крылья». Все началось с того, что внучки нашли голубя с ободранным крыльями, который не мог летать. Вытащили его из кустов, накормили, приголубили — он выжил и бегал за ними по двору и всегда по звонку колокола вместе с другими домочадцами приходил на обед. Мы решили, что что-то тут не то: птица должна летать. Девчонки начали учить его летать: они и с веток прыгали, и руками размахивали — неделю мучались, но научили. И мы подумали: раз мы голубя научили летать, почему людей не научить? И сделали праздник на эту тему. А мы же делаем всё основательно. Первые две недели была швейная сессия — люди съехались со всего мира шить костюмы. Потом две недели архитекторы и инженеры работали над концепциями фантастических объектов. Потом садовники сажали специальные цветы для каждого пространства. И так далее, и так далее. Было десять уровней подготовки. Самый главный принцип, который мы поняли и используем: современный человек больше не хочет поглощать искусство, он хочет сам его создавать. И с тех пор, как мы эту формулу открыли, ощущение такое, что мы открыли плотину — лавиной к нам на «Мельницу» устремились люди, которые хотят соучаствовать в разных процессах.
— Вы просто даете на сайте описание концепции — и каждый может принять участие в ее реализации?
— Иногда даже концепцию не описываем, а просто пишем название. И всё! Праздник происходит! Ты можешь вообще ничего не делать. Приходишь, а вокруг тебя праздник. Люди сами одеваются, как дураки, ведут себя, как дураки, устраивают какие-то перформансы. Однажды один из гостей взял табличку, которая стояла у меня в офисе «Я вернусь через 15 минут», надел ее на себя — и так ходил. А один человек грузинский надел национальный костюм, принес музыку — и показывал на поляне танец с кинжалами.
Кстати, про Грузию. Мы Нино Катамадзе приняли в Академию дураков. Она дура настоящая: отвязная, заводная, расхристанная. В общем, приняли мы ее в «академики». И по этому поводу надо было, само собой, затеять какой-то праздник. «Давай «Тбилисобу» сделаем лучше, чем в Тбилиси», — сказали мы ей. И она немедленно согласилась. Конечно, она должна была обязательно устроить свой концерт. Мы закидали сеном огромный луг, на всякий случай тент от дождя натянули. Решили, что везде должен быть виноград — и сделали из разноцветных воздушных шаров гроздья, которые в ворота не влезали. Еще должны были быть отары овец — и у нас появились яркие разноцветные шкуры: синие, зеленые, желтые, красные. Овец пасли огромные чабаны. И конечно, мы сделали самый большой в мире стол — на триста пятьдесят метров: единый стол с яствами. Это было что-то нереальное! А самое главное, мы попросили всех прийти в усах. И вот представь себе: в сторону «Мельницы» ехали полные электрички людей с усами: женщины, дети — все в усах. А кто забыл усы, тот у ворот рисовал их у себя на лице.
— Ну теперь, я думаю, всем понятно, как живет «Желтая мельница» Славы Полунина.
— Но это мы говорим только про праздники. А еще есть сад, который живет особым способом. И дом. Меня уже в этом местечке, где мы живем, выбрали главным садовником, и я уже преподаю, как делать сады. А еще преподаю предмет «Счастье» — рассказываю, как людям быть счастливыми.
— Французские чиновники поддерживают такие вещи?
— Да, нам уже сказали, что мы не имеем права никуда исчезнуть, потому что мы — достояние Франции.

Фото: Сергей Николаев
— Меня еще вот какой вопрос давно волнует. Как объяснить ваш альянс с Михаилом Шемякиным? Если смотреть со стороны, вы очень разные. Михаил суровый, жесткий и язвительный в своих высказываниях. А вы или, правильнее, ваш герой — вечный ребенок. Как вы совпали и когда?
— Думаю, что как раз на карнавале. Я увидел Мишину серию «Карнавалы и Санкт-Петербург». И стал его разыскивать. В конце концов добрался до его поместья в Америке, нашел его там — и мы сразу поняли, что мы — одного поля ягоды. С тех пор он меня постоянно приглашает в Венецию, я его тоже зову на все свои события. Они и я — совершенно разные люди, но нам так хорошо вместе!
— Шемякин обычно довольно много фантазирует и творит на тему смерти, а вы этот образ, по-моему, не особо жалуете. Но в Петербурге люди, которые постарше меня, вспоминают потрясающую церемонию похорон, которую вы вашей компанией разыграли незадолго до своего отъезда. Что это было?
— В Древней Руси был такой фольклорный ритуал, когда кто-то брал на себя роль умершего, ложился в гроб, ему втыкали такие дурные зубы из свеклы. И каждый из участников «похоронной церемонии» должен был подойти и его поцеловать, попрощаться. А он кого-то хватал за нос, а кого-то обнимал и тащил к себе в гроб. Потом его долго несли, с остановками, где всем наливали самогон, а он говорил: мне тоже налейте, не забудьте. Это была игра для примирения со смертью, для преодоления страха смерти — надо было смерть сделать знакомой, условной соседкой по деревне. Карнавал дает возможность многие недосягаемые в обыденной жизни вещи ввести в круг повседневности — уравнять с собой царей, возвысить шутов, станцевать со смертью. И вот в какой-то момент в 1991 году нам, «Лицедеям», пришло в голову, что наше лицедейство… какое бы слово найти точное?
— Изжило себя?
— Не то чтобы изжило, оно всегда нужно. Но стало ежедневностью. А я лично не мог примириться с тем, чтобы я обыденно кувыркался, обыденно шутил, обыденно вытворял чудеса. И я решил, что надо эту историю закрывать. А как закрывать? Обыденно? Кондовым замком и ключом? Нет, надо праздник устроить. И мы собрали со всей страны Конгресс дураков. И мы разбросали по всему Ленинграду черные бумажки: «Лицедеи», год такой-то — тире — год такой-то, как на могилках рисуют. И куча людей пошли к нам во Дворец молодежи.
На огромной площади мы выстроили шестиметровые трибуны, с которых две монашки — Леня Лейкин и Анвар Либабов — вещали о том, что всех ждет после смерти, а в финале приглашали всех, кто пришел, пройти в здание. Люди туда устремлялись — но непросто им оказалось туда попасть: мы сочинили прекрасные препятствия. Все двери были наглухо закрыты — гости находили дверь в котельную, откуда валил пар. Кто-то смелый лез внутрь, обнаруживал душевую, где лился кипяток, и не было света. Люди через какие-то катакомбы все-таки куда-то пытались пробраться — и вылезали с другого конца здания опять на улицу. Но там обнаруживалась пожарная лестница, по которой нужно было подниматься, чтобы добраться до входа через окно на втором этаже. И там уже всех встречали матросы, которые ставили каждому на лоб печать «Конгресс дураков», которую неделю невозможно было смыть. 20 тысяч человек потом ходили по городу с этой печатью. И один полковник очень долго уговаривал матроса, чтобы он поставил две печати ему, а его жене не ставил. Много было смешных историй. В конце концов, люди оказывались в здании, пытались пройти в туалет, а им говорили: надо сначала принести бумажку с печатью буфета, потому что, если ты не был в буфере, нечего переть в туалет. Человек отстаивал очередь в буфет, а ему там говорили: покажи номерок из гардероба. Там очень много всего было придумано, люди заполняли бесконечные анкеты — про папу-маму и так далее, и все это для того, чтобы купить бутерброд и сходить в туалет. В общем, мы смоделировали то, что в то время человек переживал ежедневно, весь этот абсурд разных ритуалов и очередей. Да, я еще забыл сказать, что людей в здание не пускали без шляп и галстуков — ну как можно идти на похороны без этих вещей?
В зале висели черные шары с гелием, всё было в черном серпантине и конфетти. А на сцене стояли гробы, и в гробах лежали «лицедеи». Потом выходил Ролан Быков, который вел церемонию. Вместо знамени поднималась телега, которая в течение всего вечера висела над нами. Люди говорили тихонько, вполголоса, тихонько и замедленно оркестр играл Blue Canary. А гости дарили подарки и произносили пожелания уходящим нам. Потом гробы выносили наружу — там был спектакль-катастрофа — и несли до реки, где «лицедеи» из них вылезали, гробы засыпали бумагами, на которых мы написали все, что мы сделали. Бумаги поджигали — и десять горящих гробов долго плыли по реке.
— Такое ощущение, что все это — не про эту страну и не про этот город. Скажите, история про «300 свадеб» — она еще актуальна? И вы готовы были бы ею заняться?
— Ну конечно. И бюджет есть. Нужна только воля городского руководства. Из моих праздников ни один не теряет актуальности, потому что я никогда не говорю о сегодняшнем, о преходящем, я говорю о том, что всегда. Причем я сейчас подумал, что начать можно с белого карнавала — который всех жителей города превратил бы в ангелов. Представляешь, как будет здорово, если весь Петербург, включая начальников, выйдет на улицы в белых одеждах и с крыльями! Кстати, белый карнавал я делал уже несколько раз — он один из самых сильных. А если он будет частью большой свадебной истории — это будет колоссально. Потому что романтизм этому городу к лицу, как никакому другому.
Жанна Зарецкая, специально для «Фонтанки.ру»

15 телесериалов апреля: новые «Одни из нас», «Черное зеркало», «Андор» и «Беспринципные в Питере», — выбор «Фонтанки»
Новости
15 марта 2025 - Великая симфония Дмитрия Шостаковича прозвучит в Петербургской филармонии
- 03 апреля 2025 - В Петергофе — технический пуск воды. Как сейчас выглядят фонтаны и скульптура после зимы?
- 02 апреля 2025 - «Меня заставили». Владимир Кехман рассказал, как поставил «Богему» в Михайловском театре
- 01 апреля 2025 - В квартире Введенских появится Музей ОБЭРИУ, там нашли рисунки
- 01 апреля 2025 - Книжный союз, Буквоед, Ozon, Литрес и MyBook назвали, что и зачем читали россияне в 2024 году
- 31 марта 2025 - «Петергоф» объявил даты пуска фонтанов и весеннего праздника
Статьи
-
31 марта 2025, 18:14С началом весны музыканты просыпаются окончательно. В мартовском обзоре новых альбомов Дениса Рубина — индустриальный поп от Lady Gaga, возвращение ужасов The Horrors, нежданное «золото» от изобретателя эмбиента Брайана Ино, очередная продюсерская находка Ричарда Рассела, кочевое техно АИГЕЛ, солнечная простота Леонида Федорова, нежные песни Дианы Арбениной и идеальный поп ансамбля «Моя Мишель».
-
26 марта 2025, 21:00Эрмитаж открыл новую выставку в Галерее графики Зимнего дворца — «Французская манера. Гравюры и рисунки XV — начала XVII века». Это следующий шаг за графикой немецкой, cтаронидерландской и итальянской, что музей показывал в предыдущие месяцы. Выставку можно смотреть до 13 июля, удивляясь переплетениям известных судеб, литературных и художественных произведений и крупных исторических событий, свидетелями которых становились эти тонкие и хрупкие листы бумаги.