«История одного назначения»: Союз писателей

06 сентября 2018, 17:49

Версия для печати

Tweet

В прокате — «История одного назначения», новая и лучшая лента в фильмографии режиссера Авдотьи Смирновой. Повествование о том, как Лев Толстой выступил общественным защитником в суде.

Смирнова — из русской народной породы режиссеров-литераторов. Кино для неё — правопреемник литературы. Не только потому что её ленты, в первую очередь, рассказывают истории. Экран — гоголевская кафедра, с которой можно сказать миру много важного и хорошего; лишний раз напомнить о тургеневском великом, могучем, правдивом и свободном русском языке. Наверное, поэтому самой большой смирновской удачей до сих пор была именно экранизация русской классики, преступно незамеченная телеверсия «Отцов и детей». «История» — шаг вперед. Работа с фактурой и традицией, Смирновой (да и любому её зрителю) и близкой и родной. Одновременно — абсолютно органичное перетекание хорошей, стоящей на плечах титанов истории из одного агрегатного состояния в другое. Из текста — в кино.

В основе — описанный биографом Толстого и соавтором сценария «Истории...» Павлом Басинским эпизод. Тот, в котором автор «Войны и мира» выступал в качестве защитника на судебном процессе. Но это — именно что основа. Смирнова — опытный и очень техничный драматург, она добавляет еще как минимум три самостоятельные, но перекликающиеся и переплетающиеся с основной сюжетные линии. Одна — толстовская, семейная. Граф пытается наладить домашнюю жизнь, превратить застойное яснополянское хозяйство в передовое. Ничего не выходит. Другая — самая акцентированная, связанная с судьбой юного генеральского сынка, пылкого юноши, который подает прошение о переводе из столицы в глухую провинцию, чтобы лично участвовать в реформе армии. Тоже ничего из этого не получится. Наконец, третья — своеобразный сиквел толстовского рассказа «Разжалованный». Его персонаж, пьяница и балбес, но честный малый, прозябает в полку, пьет водку, дышит на всех перегаром.

Все линии объединяют не только встречи-споры-ссоры героев, но и общий мотив. Каждая из них — история попыток что-то изменить. Сделать лучше. Забегая вперед, стоит все же сказать: единственный герой, которому что-то удастся — самый безнадежный и запущенный. Тоже сильный драматургический ход.

Литературность тут — и в оммажах русской классике (юный офицер дословно цитирует Пьера Безухова; сам Толстой повторяет свой канонический жест, много раз отраженный в анекдотах, встаёт перед коленопреклоненным просителем на колени сам), и даже в самом названии. Любому зрителю придет в голову одна и та же риторическая фигура: в «Истории» назначение не одно, а как минимум четыре, по числу ключевых персонажей и сюжетных линий. Да и само слово «назначение» используется сразу в двух смыслах: и как непосредственно перевод героя в новый для себя полк, и как жизненное предназначение каждого из персонажей. Это действительно четыре переплетающиеся истории четырех предназначений. У одного — перегорать и превращаться в обычного солдафона, у другого — страдать и писать, у третьего — бухать, у четвертого — отправляться на тот свет.

Вообще литературное кино — это оксюморон. Ну, как музыкальная математика или живописное скотоводство. Но, видимо, это русский национальный вид искусства. Во всяком случае, Смирнова нашла какой-то секретный приём, который одновременно работает и для участников съемочного процесса, и для зрителей. Актеры театральные, по фактуре своей совершенно некиношные — Константин Шелестун, Вадим Сквирский, Сергей Уманов — оказываются тут совершенно органичными и естественными, ни тени сценичности, ничего преувеличенного. Наоборот, замыленные бесчисленными слезодавилками и блокбастерами Ирина Горбачева в роли Софьи Андреевны, всегда комикующий без меры Игорь Золотовицкий, Анна Михалкова играют приглушенно, мягко — не узнать медийных звезд. Видимо, это правда какая-то магия русской литературы, иного объяснения просто нет. Ну, и мастерство хорошего литератора Смирновой.

Иван Чувиляев, специально для «Фонтанки.ру»