Сергей Соловьев: «Наш зритель — самая жуткая цензура»

11 ноября 2017, 16:51

Версия для печати

Tweet

В «Эрарте» открылась выставка кинорежиссера Сергея Соловьева, которую режиссер создавал сам, без куратора, – словно путешествие внутрь фотоальбома, очень личного и почти домашнего, где нет подробных пояснений и строгих этикеток — тому, кто его листает, должно быть и так все понятно.

Выставка — ни в коем случае не мемориальная, не историческая, скорее, – настроенческая, о чем сам автор сказал на вернисаже. Фотография для режиссера стала полноценной частью съемочного процесса, на разных его кинокартинах. Так появились кадры со съемочных площадок и портреты Олега Янковского, Александра Абдулова, Сергея Бодрова-младшего, Сергея Шнурова, Татьяны Друбич, Фанни Ардан... В экспозиции они чередуются с костюмами. В центре пространства — скульптура Виктора Цоя на мотоцикле.

«Это святое чувство: я ничего не хочу этой выставкой рассказать, ничему не хочу научить, а просто хочу пообщаться на уровне чувств — это для меня счастье», – отвечал Соловьев на настойчивые вопросы журналистов.

Выставка получила название «Нога судьбы» – по названию одной из песен Бориса Гребенщикова, которого Сергей Соловьев очень ценит – как музыканта, провидца и как человека. И это подтверждает факт, о котором режиссер рассказал на творческом вечере- «квартирнике»: БГ отменил часть своих заокеанских гастролей, чтобы в первый день работы экспозиции выступить в родном городе. Родном, кстати, для обоих: Сергей Соловьев не устает повторять, что считает себя петербуржцем.

«Я очень удачливый, радостно живу в Москве, у меня хорошие отношения и с людьми, и с начальниками, и я это очень ценю и очень дорожу этим, но когда я приезжаю в Питер, я чувствую, что это мое место», – говорит он.

Для большинства Сергей Соловьев — это в первую очередь режиссер фильма «Асса», и потому именно о ней он подробно и с присущим ему юмором рассказывал гостям «квартирника». Причем прямо с начала, с замысла фильма. Соловьев решил снять его по законам индийского кино, желая переплюнуть Владимира Меньшова с его оскроносным фильмом «Москва слезам не верит».

«На Меньшова ночью стояли люди и требовали дополнительных сеансов, а у меня, наоборот, подвозили солдат, чтобы заполнять пустые места, – вспоминал Соловьев. – И тогда я предпринял целое исследование по уничтожению Меньшова. И пришел к выводу: чтобы зритель пришел ко мне, нужно жить по модулю (чего Меньшов никогда не делал) — и снимать по модулю индийского кино. Так появилась «Асса»».

У фильма, создаваемого по законам индийского кино, как вычислил Соловьев, должен быть вполне конкретный список персонажей. Главный «богатый злодей», характерный для Болливуда, был найден моментально — Станислав Говорухин. «Невинная душа» (еще один неизбывный типаж в индийском кино) обитала «под боком» – это была супруга режиссера Татьяна Друбич. Но не может же быть индийского кино без музыки! Так Соловьев оказался в Петербурге на улице Рубинштейна, где находился рок-клуб. И, помимо музыки, нашел воплощение еще одного типажа – «невинной жертвы» – Сергея Бугаева (Африку).

«Сережа был тогда чистым ангелом, – таким агнцем, которого грех не принести в жертву», – шутит Соловьев.

«Асса» принесла Соловьеву не только славу, но и знакомство, которым он очень дорожил. Борис Гребенщиков, чья музыка поразила режиссера сразу, познакомил его с Сергеем Курехиным. В создателе поп-механики Соловьев увидел гения, который дал ему ответ на непростой творческий вопрос – о том, почему персонажи Чехова в «Чайке» так «странно» разговаривают.

- «Это какое дерево?» – спрашивает Нина. Треплев отвечает: «Вяз». Она спрашивает: «Отчего оно такое темное?» «Уже вечер, темнеют все предметы. Не уезжайте рано, умоляю вас». Это же пошлейший опереточный диалог!» – возмутился как-то Соловьев.

На что Курехин его ошарашил: «Это опера».

Так родился замысел русского оперного цикла – «Чайка», «Анна Каренина», «Доктор Живаго», который они должны были выпускать вместе. Курехин активно работал над музыкой, и уже был подписан контракт на постановку с Большим театром. Но вскоре Курехина не стало.

Эту идею Сергей Соловьев до сих пор надеется воплотить на сцене. Единомышленника по этой затее он нашел в лице худрука БДТ Андрея Могучего. Вопрос – в том, будет ли это интересно сегодняшней публике, на которую Соловьев обижен после выхода второй «Ассы», так и не нашедшей своего зрителя.

«Самая главная цензура — это свобода нашего зрителя, – сетует он. – Наш зритель — самая жуткая цензура, потому что именно он выбирает ту пучину отходов, в которой он купается. Это его выбор. Это не то, что ему навязали. Он этого хочет. А раз хочет — дают».

Выставка «Нога судьбы» продлится в «Эрарте» до 11 февраля.

Алина Циопа, Фонтанка.ру