В Эрмитаже открывается выставка главного художника БДТ

14 октября 2017, 11:05

Версия для печати

Tweet

Сегодня в фойе Эрмитажного театра открывается для широкой публики и продлится до 19 ноября выставка эскизов, костюмов, макетов главного художника БДТ им. Г.А.Товстоногова Эдуарда Степановича Кочергина, приуроченная к 80-летию мастера.

На открытии выставки директор Эрмитажа Михаил Пиотровский объяснил, почему Кочергин, вроде бы, совсем не эрмитажный художник выставляется в этом пространстве. Принципиальным для Пиотровского является факт, что Кочергин – безусловный знак ленинградской-петербургской культуры, его творческий образ, стиль работы, его тип художественного мышления неотъемлемы от этого города, от его живых, а не декларированных «сверху» традиций. Пиотровский привёл в пример свое знакомство с Кочергиным: «При нашей первой встрече Эдуард Степанович рассказал мне, что когда впервые после лагерного детства (Кочергин был ребенком врагов народа, и в четырехлетнем возрасте оказался на «казенных квартирах», в детприемниках-распределителях ведомства Лаврентия Берии. – Прим.ред.)» попал на Дворцовую площадь и увидел Эрмитаж, его внимание поразили статуи на крыше. Они показались ему вертухаями, стерегущими этот старейший музей».

- И это очень точное замечание, – добавил Пиотровский, – потому что эти статуи, действительно, своего рода охранники Эрмитажа, которые берегли его в разные год. Мы, сотрудники музея, воспринимаем их именно так.

Макет декорации к спектаклю "Господа Головлевы", режиссер Лев Додин

В свою очередь, художественный руководитель БДТ Андрей Могучий говорил о Кочергине как о безукоризненном профессионале и человеке, не только сохранившем историю театра, которую можно изучать по макетам его спектаклей (а это более 30 спектаклей, созданных с Товстоноговым, а также работы с Львом Додиным, Камой Гинкасом и другими режиссерами), но и как о человеке, регулярно оживляющим историю нашей страны. Речь – о Кочергине-писателе, выпустившем уже шесть книг, и, в частности, книгу «Крещенные крестами», по который в БДТ, по словам Могучего, идет спектакль, пользующийся невероятной популярностью – автобиографический спектакль о лагерном детстве мальчика Степаныча. «Когда моя дочь, уже зная Кочергина, посмотрела этот спектакль, – рассказал Могучий, - она все время меня спрашивала, неужели Эдуард Степанович действительно все это пережил? Никак не могла поверить. В то, о чем написал Кочергин, в самом деле, сложно поверить, но об этом нельзя забывать. И вот книги Эдуарда Степановича не дают об этой страшной странице российской истории прошлого века забывать – ни нам, ни, что особенно важно, нашим детям».

Сам Кочергин во вступительной речи говорил о том, что к выставленным работам относится исключительно как к документам – спектакли давно не идут, а макеты и эскизы остались, и можно составить представление о том, как это выглядело на сцене, – и рад, что у него появилась возможность с этими важными документами познакомить широкую публику.

Безусловно, Эдуард Степанович прав: значение этих «документов» эпохи, свидетельств художественной мысли, жизни великого без преувеличения товстоноговского БДТ и других театров прошлого века переоценить трудно. На макетах видно, что каждая из работ Кочергина – модель мироздания в миниатюре. И он, и его соавторы-режиссеры мыслили глобально, предлагая вниманию зрителей не частные истории, а особый, уникальный взгляд на целый мир и его проблемы. На выставке можно увидеть мир как огромную шубу – эта знаменитая шуба – «царство» Иудушки Головлева – вошла во все учебники истории театра: не уютная, теплая шуба, а шуба как капкан, как нафталинное, затхлое обиталище персонажей Салтыкова-Щедрина в спектакле Льва Додина. А можно – легкий, воздушный, пронизанный светом мир, в котором жили герои пьесы «Возвращение на круги своя» Иона Друце в московском Малом театре.

Костюм Сергея Юрского в спектакле "Мольер", режиссер Сергей Юрский

Тут есть и кочергинская черная луна на макете «Тихого Дона», и стена дома из абрамовских «Братьев и сестер», и люстры из «Мольера» – каждая из этих придуманных Кочергиным театральных метафор идеально выражает режиссерскую идею, позволяют детально воссоздать в воображении общую картину спектакля. А фотографии – Мольера-Юрского и его защитника-гонителя Людовика-Басилашвили, Смоктуновского-Иудушки, Борисова-Мелехова – позволяют без труда оживлять в воображении отдельные сцены, и, словно на машине времени, переноситься в ту прекрасную театральную эпоху.

Но есть еще один важный момент: сейчас, в компьютерный век, уходит в невозвратное прошлое сама культура создания макета, и люди – знатоки театра, способные в миниатюре создать рабочую модель театральной декорации так, чтобы она дышала и жила. Макеты Кочергина оставляют ощущение совершенного чуда, к которому стоит прикоснуться, и Эдуард Степанович отдельно благодарил своих макетчиков, кланяясь и называя по именам каждого.

Жанна Зарецкая, «Фонтанка.ру»