На экранах «Мама» Аронофски: Bad can be best

14 сентября 2017, 18:38
Версия для печати Версия для печати

В прокате – «Мама» Дарена Аронофски. Новый фильм автора «Рестлера» и «Реквиема по мечте», как обычно, ужасный, раздражающий — но при этом самый живой и значительный в фильмографии режиссера.

Аронофски никогда не снимал фильмов, которые хоть кому-то могли понравиться в вульгарном смысле слова («посмотрел, интересно»). Он привык существовать на грани. В лучших своих фильмах он тем и «берет», что грань не переступает. «Реквием по мечте» балансирует в миллиметре от мелодрамы. «Рестлер» того гляди превратится в дешевое гей-порно. «Черный лебедь» – тот, что про балет — норовит свалиться в неприлично-красивую движущуюся картинку про мир пачек и пуантов. От Аронофски ничего, кроме этой «грани фола», и ждать не стоит. В случае с «Мамой» – особенно. Но здесь оно выглядит куда более захватывающе, чем обычно.

Формально это триллер про дом с привидениями. Главные герои обитают в собственном тихом раю. У них есть домик в лесу, он поэт и ищет вдохновения; она – домохозяйка и приводит в порядок жилище. По законам жанра, что-то должно случиться. И случается: в подвале полыхает пламя, половицы скрипят, лампы сами по себе лопаются, пожарная сигнализация пищит. Но после всего этого на экране появляются не призраки и барабашки, а вполне заурядные обыватели. Поклонники поэта. Но забот от них ничуть не меньше, чем от полтергейста. Даже больше: те хотя бы ничего не ломают, не устраивают коммунальных катастроф и не убивают друг друга.

 

В Венеции, где всего пару недель назад «Маму» впервые показали, фильм тут же освистали и осмеяли. Немудрено: фильм вполне может служить проклятьем для любого критика. Совершенно непонятно, с какой стороны к нему подступиться. Как ни смотри на ленту — получится какая-то ерунда и высокопарность. Как ни пересказывай — ничего толкового не выйдет. Можно видеть здесь отношения поэта и толпы (ближе к финалу она — толпа – обретает признаки озверевших варваров). И тогда придется обвинять Аронофски в элитизме и поучительстве. А «Мама» рискует превратиться в басню про то, как вредно писать стихи и как важно быть примерным семьянином. Можно вычленять из общего строя библейские мотивы — простая женщина ждет ребенка от поэта, которого толпы считает пророком, а его чадо, натурально, сыном божьим. Да и вот образ дома как рая, который надлежит сохранять в первозданной чистоте. Аронофски в таком случае предстанет попросту пафосным пошляком.

«Маму» не то что трактовать — описать тяжело. Все составляющие ленты подобраны по принципу минимального соответствия и доведены до полнейшего абсурда и бреда. Актеры как нарочно выбиты из своих фирменных амплуа, им специально перебиты крылья. Лучший злодей актуального кино Хавьер Бардем играет поэта — но только как мебель. Появляется неожиданно из-за угла и говорит, что ищет вдохновение. Дженнифер Лоуренс хлопает глазами и всему удивляется. Есть чему. То вломится умирающий курильщик с семейством. То издатель начнет распоряжаться домом, как своим собственным. То полиция штурм жилища устроит — и тут же исчезнет. Роли странных поклонников поэта достались мощным, острым актерам — Мишель Пфайфер и Эду Харрису. Им единственным здесь есть, что играть. Демонов, извергов, кровососущих уродов, от которых не избавиться. И с задачей они справляются на ура. Иного и ожидать было бы странно.

Постоянный соавтор Аронофски, Мэтью Либатик — как раз носитель фирменной слащавости режиссерского стиля. Это он делает красоту — что в «Лебеде», что в «Рестлере», что тут. Напускает цветовых пятен, мглы, неоновых огней. И прекрасно чует материал — именно его визуальное решение превращает «Маму» в «Очень страшное кино», придает ленте пародийность. Если бы не Либатик — зрители бы просто умирали на каждом показе пачками. Кто от смеха, кто от разрыва мозга при попытке хоть что-то в этом визионерском бреде понять.

Есть хорошая американская поговорка — the bad can be best if the bad is all you've got. Худшее может быть лучшим, если у тебя больше ничего нет. «Мама» – иллюстрация к ней. Действительно, иногда отвратительное, дурновкусное, кошмарно разыгранное и пошло решенное кино может быть выдающимся. Аронофски все худшие качества — свои и этой конкретной работы — привел к настолько цельному общему знаменателю, что превратил пошлятину, красоту, высокопарность и дурной вкус в чистейшее, совершенное искусство. В смешной и жуткий фильм о том, что всё странно в этом страннейшем из миров. Трактовать или описывать его — мука. Смотреть — счастье.

Иван Чувиляев, специально для «Фонтанки.ру»

«В последние минуты он говорил об Ахматовой». Об Анатолии Наймане вспоминает Яков Гордин

Поэт ахматовоского круга, Анатолий Найман скончался 21 января после инсульта, который он пережил на днях прямо во время своего выступления на конференции в Москве. В этот тяжелый день «Фонтанка» обратилась к писателю, главному редактору журнала «Звезда» Якову Гордину, и тот любезно поделился своими воспоминаниями.

Статьи

>