Каким мы запомним Алексея Баталова: 10 знаменитых эпизодов из фильмов с участием актера

19 июня 2017, 11:02

Версия для печати

Tweet

Сегодня в Москве прощаются с народным артистом СССР Алексеем Баталовым. «Фонтанка» пересмотрела фильмы с его участием, давно перешедшие в разряд киноклассики. И нашла 10 наиболее ярких эпизодов – таких, где Баталов произносит фразы, которые несколько поколений зрителей цитировали с его, баталовскими интонациями.

Сейчас бы сказали, что Баталов выполнял соцзаказ — играл по большей части идеологически подкованных героев «со стержнем». Частенько Баталову приходилось произносить с экрана практически лозунги. Но он был единственным актером, которому всегда удавалось безликое вочеловечить, схематичное — воплотить.

В постсоветские времена, когда в России появилась новая лексика для оценки культурных явлений, Баталова вдруг стали называть секс-символом советского кино. В голливудском смысле он не был красавцем. Далеко ему было до Пирса Броснана или Шона Коннери — нос картошкой, лицо простоватое — как раз такое, какое нужно, чтобы играть и советских (и изредка – русских) интеллигентов, и простых парней – шоферов, работяг. И харизмы Хамфри Богарта у него не было — советское кино вообще мало интересовалось изысками стиля, в том числе, и на уровне отдельных героев и актеров. Но что у Алексея Баталова было бесспорно, так это совершенно пробойное обаяние и дар достоверности, убедительности существования, почти гипнотической.

 Еще он умел молчать в кадре, столь же притягательно, как и говорить. Его крупные планы использовали и Калатозов, и Ромм, и Хейфиц, и Меньшов. И слишком крупные черты лица вовсе не мешали им любоваться. А фразы типа «Человек живет для дела, нужного людям, а не только самому себе» воспринимались не как штамп или шаблон, а как результат глубоко личных переживаний, определивших судьбу героя — в данном случае, врача Владимира Устименко из фильма «Дорогой мой человек», человека, который в юности на свидании читал любимой Варюхе, героине Инны Макаровой анкету Маркса и пытался жить правильно, но жизнь как таковая оказалась хитрее и мудрее. У Баталова получалось говорить со зрителями с экрана об этой внутренней нестыковке, серьезной и даже мучительной, а не только о «единстве цели», о которой вещал главный идеолог коммунизма.

И еще у Баталова получалось выполнять соцзаказ на мужскую силу и благородство, причем, на уровне архетипа, вне всякой идеологии. Эти качества оставались востребованными всегда — в любых странах, в любые эпохи. Вот тут в советском кино с Алексеем Баталовым действительно мало кто из его поколения мог посоревноваться. И за это артисту прощалась излишняя серьезность и даже пафосность.

После роли Дмитрия Гурова из «Дамы с собачкой» Баталову и режиссеру Иосифу Хейфицу даже досталось от критики. Фильм назвали «нечеховским», поскольку классик русской литературы писал, как ни крути, про пошлость, про человеческую слабость. А Баталов снова сыграл исключительное благородство и силу. Когда такой Гуров обещает Анне Сергеевне «в номерах», что что-нибудь придумает, в это верится абсолютно. Чеховский Гуров пользовался этим оборотом как отговоркой, прикрывая беспомощность, баталовский его произносит как железное честное слово, которое нельзя не выполнить.

Возможно всё это потому, что герой Баталова — а точнее, герои Баталова, в отличие от большинства советских и нынешних российских героев-любовников — не были неврастениками. Жила в них на экране некая спокойная сила, некая уверенность в своих возможностях, в своем предназначении, в том, что там, где они появляются, начинает крутится то, что без них не крутилось. Слова эти с экрана произносит Гоша, он же Гога, он же Георгий Иванович — единственный комедийный персонаж Баталова, единственный тотальный иронист, который при этом обладает всеми достоинствами экранного Баталова вообще: исключительным обаянием, спокойной силой, умением любить и тем самым удивительным достоинством, которое не могут поколебать ни литры горячительного напитка, ни демонстративная развязанность, ни домостроевская философия. В этой хорошо сделанной мелодраматической сказке Баталов всё равно остался героем, инкарнацией почти фольклорного русского мужика-умельца, за которым любая принцесса — хоть куда.

Жанна Зарецкая, «Фонтанка.ру»