«Чужой. Завет» на экранах: Фассбендер против Фассбендера

В прокате – «Чужой. Завет», продолжение и перерождение одной из лучших киноэпопей в истории. К тому же, снятое её создателем, Ридли Скоттом. Джордж Лукас возродил «Звездные войны», Джордж Миллер успешно вернул в кино «Безумного Макса». Рано или поздно должны были обрести новую жизнь в новых обстоятельствах и главные кровососущие уроды мирового кино.

Возвращение «Чужого» на экраны именно сейчас выглядит закономерно: все побежали, и Скотт побежал. По степени укорененности в массовом сознании с «Чужими» могут соревноваться разве что «Войны» – но и те, очевидно, уйдут побитыми. Культуре в самом широком смысле сага дала очень и очень много. Один знакомый врач-физиотерапевт рассказывал, что пациентка, насмотревшись «Чужих», билась в истерике, когда ей делали электрофорез. Думала, из нее сейчас всякие гады будут лезть. Чем не признание элементарной убедительности саги – обыватель готов больше верить ей, чем здравому смыслу и собственному врачу?

Такая экстраординарная значимость автоматически ставит в непростое положение нового «Чужого». Любой сиквел всегда будут сравнивать с оригиналом в пользу последнего. Тем более, такой. Мол, чужие не такие страшные, Сигурни Уивер нету, космос не такой холодный, сюжет не такой увлекательный. Ридли Скотт, видимо, из-за страха таких сравнений вернулся к «Чужому» не сразу, со второй попытки. Пять лет назад он уже снял осторожный приквел к «Завету» – «Прометей». Теперь собрался с силами и сразу отметает любые попытки сравнивать новый фильм с чем бы то ни было.

 

Если что тут и перезапускается – по смыслу – то не тема чужих, которые разлагают своих. Она исчерпана – да и странно в 2017 году что-то подобное создавать, и так ксенофобии хватает. На первый план здесь выходит главный мотив любого фантастического кино – тема искусственного разума, вернее, различий между живыми и мертвыми, роботом и человеком. Сюжет, знакомый по «Одиссее» Кубрика и «Близким контактам третьей степени» Спилберга, вернувшийся в кино, реактуализированный в последнее время в самых разных формах – от исторической драмы про Алана Тьюринга «Игра в имитацию» до недавнего хита «Прибытие».

На первый план в «Завете» выходит фигура андроида Дэвида. Он отправляется в межгалактическое путешествие, следит за состоянием корабля, будит команду, когда происходит авария. Он выводит команду корабля на планету, где та сталкивается с кровососущими уродами. Даже по фассбендеровским меркам эта роль – его персональный бенефис, наглядная демонстрация талантов и возможностей. Андроид – стопроцентно его, пластичного, гибкого, «телесного» актера (кто видел «Стыд» и «Голод» – знает, насколько Фассбендер умеет ловко играть, скажем, задницей, животом или даже мизинцем).

Мало того, «Чужой. Завет» – уникальный случай, когда один и тот же актер играет и главного героя, и его антагониста. Ключевой злодей «Завета» – тоже его персонаж и тоже андроид. Скотт вытягивает из этого приема столько аттракционов, сколько возможно: Фассбендер и Фассбендер дерутся, целуются, учат друг друга играть на флейте. В итоге, последний и главный козырь – неотличимость одного его персонажа от другого – оставляет на сладкое, делает главным детонатором развязки сюжета.

На фоне этого бенефиса Фассбендера все прочие персонажи отходят в тень. Две звезды равного Фассбендеру масштаба – Джеймс Франко и Нуми Рапас – появляются на экране всего на пару секунд, не каждый зритель их и заметит (герой Франко умирает, не успев открыть рот, персонажа Рапас мы и вовсе видим на фотографиях). Остальные актеры попросту теряются на экране. Исполнительница главной роли, похожая на неказистого подростка Кэтрин Уотерсон, не столько сражается с чужими, сколько чудом спасается от них.

Такая расстановка сил и решает драматургию «Завета» в целом: это не про поединок человека с чудовищами. Скотт начинает и заканчивает ленту отрывком из вагнеровского «Золота Рейна» – шествием богов в Валхаллу. «Чужой» – действительно про богов и про то, как жалки и бессильны люди перед их бездушностью. Андроиды и чужие намного колоритнее аморфных астронавтов, врачей и ученых. Пожалуй, впервые поединок живого и мертвого на экране решается настолько беспощадно по отношению к человечеству. Скотт ставит планете Земля самый жирный из возможных нолей, если выражаться кокетливым языком Ренаты Литвиновой. Некоторые люди в поединке с машинами и инопланетянами выживают, но это вовсе не значит, что земляне сильнее, лучше или культурнее. Так, чистая случайность. Нет сомнений: следующий раз чужие обязательно победят.

Иван Чувиляев, специально для «Фонтанки.ру»
 

Что случается в полнолуние. В Петербурге выступил Театр танца Пины Бауш

Вместо фестиваля «Александринский», переехавшего на 2022 год, под его эгидой выступил легендарный немецкий коллектив, завороживший зал своим спектаклем на музыку Тома Уэйтса, Амона Тобина, The Alexander Balanescu Quartett и других.

Статьи

>