На экранах «Джеки» с Натали Портман: Королева говорит

23 февраля 2017, 12:10

Версия для печати

Tweet

В прокате – «Джеки». Фильм, в котором Натали Портман играет Жаклин Кеннеди и показывает, как ведут себя настоящие королевы.

Странно, что это первый фильм про Жаклин Кеннеди. Одна из самых известных женщин двадцатого века на экран так и просится. Весь клан Кеннеди – находка для драматурга, шекспировского масштаба фигуры, но даже на их фоне Джеки – фигура экстраординарная. О ее роли должна бы мечтать любая актриса.

Фильм составлен из четырех очень подробно, чуть не в режиме реального времени показанных сюжетных линий. Джеки Кеннеди дает интервью журналисту вскоре после того, как перестала быть первой леди. Джеки Кеннеди проводит экскурсию для тележурналистов по залам Белого дома. Джеки Кеннеди исповедуется священнику. Наконец, самая массивная: Джеки Кеннеди проводит первые дни после убийства своего мужа, президента США, в попытках понять, кем он был и что теперь ей, бывшей первой леди, делать. 

Натали Портман – большая актриса, это ясно. Но что ей играть и как с ней быть как будто всем и всегда было неясно. Налысо брили, раздевали, переодевали, ставили на пуанты – все без толку. Она все равно выглядела серьезной актрисой, которая пробавляется всякой ерундой. А всего-то нужно было дать ей роль вот такого примерно размаха. Джеки – ее партия на сто процентов, чилийский режиссер Пабло Ларраин тут, как говорится, попал в яблочко. Портман филигранно мимикрирует под героиню, «снимает» ее характерную манеру говорить (потом ее использовал как часть своей маски Уорхолл – тихий голосок, растягивание гласных, как будто на антидепрессантах), двигаться, одеваться, её мимику и пластику.

Вторая по важности фигура в «Джеки» – нет, не JFK, как можно было подумать. А его брат, суровый генпрокурор Бобби. Тот, что получит пулю в лос-анджелесском отеле спустя четыре года. Питер Скарсгаард играет его не как надежду нации, любимчика просвещенной Америки, а именно как сильного управленца с вечно поджатыми губами. Он и союзник Джеки, и ее главный антагонист.

Чилиец Пабло Ларраин выбирает для «Джеки» неожиданное, но тем более удачное решение. Он отказывается от сильных выразительных средств, это ни разу не блокбастер и не красивое костюмное кино. Фильм напоминает прямое включение исторического прошого, в которое погружаешься с головой. Где-то Ларраин его ловко стилизует под телетрансляцию, где-то окрашивает в ностальгические текниколоровские цвета, но всегда сохраняет минимализм. Главное – не мешать Портман и Скарсгарду разыгрывать политическую драму о стране и семье, потерявшей лидера.

Драму эту Ларраин раскрывает через удачно найденную метафору: сравнение Белого дома с Камелотом, замком короля Артура. Теперь он потерял хозяина – и надо как-то выживать. При всем минимализме фильм получается совсем не простеньким бенефисом хорошей актрисы. Это очень серьезное политическое высказывание, которого американскому кино сильно не хватало в последние годы. В начале нулевых европейское кино открыло важнейшую для себя тему – природы власти. Что это такое, быть во главе демократического, свободного государства? Каждый давал на этот непростой вопрос свой ответ. Паоло Соррентино снял «Удивительного», биографию дряхлого партократа Джулио Андреотти, фильм про то, что власть – удел тех, кто ничего другого не умеет. Ну, не вышел умом, вырос бездарем – садись в министерское или президентское кресло. Самое известное высказывание на тему – «Король говорит» Тома Хупера. Показательное и стильное моралите о власти как искусстве, которому нужно учиться в поте лица. Ларраин историю Джеки в эту традицию легко встраивает. Жизненное кредо героини озвучивает один из ее собеседников, журналист Life: быть матерью для нации и не дать подданным отчаяться после убийства президента. Джеки Кеннеди – королева Америки, единственная из возможных. Да, икона стиля, красавица, поп-звезда, это все правда. Но главное составляющее ее королевского достоинства, конечно, – умение владеть собой перед толпой смятенной, в точности по Киплингу. Она появляется на публике в забрызганном кровью мужа жакете, отказывается от «тихих и частных похорон», устраивает торжественную процессию через весь Вашингтон, не дает раскиснуть детям и старикам-родителям Кеннеди.

Тут, конечно, есть лукавство: «Джеки» не про то, кем был Кеннеди (президент появляется в кадре и произносит какие-то связные фразы за три минуты до финальных титров, все остальное время он присутствует только во флэшбеках в качестве трупа с простреленной головой). Фильм про то, кем была и остается для нас она, Жаклин. Ларраин использует отлично найденную метафору: в финале, когда Джеки проезжает по улицам Вашингтона, она видит, как витрины магазинов заполняют манекены, созданные по её образу и подобию. Вот тем и была. Иконой стиля, который копировали и перенимали. А вместе с ним – форма ведь определяет содержание – учились выдержке, силе, мужеству.

Иван Чувиляев, специально для «Фонтанки.ру»