Марш глобалистов: иранский «Коммивояжер» на экранах

02 февраля 2017, 16:22

Версия для печати

Tweet

В прокате «Коммивояжер» иранца Асгара Фархади, триумфатор Канн и наиболее вероятный претендент на «Оскар» за лучший фильм на иностранном языке. Фильм исключительно важный для текущего момента. Однако в связи с указом нового президента США режиссер не сможет приехать на торжественную церемонию.

Волею случая аккурат накануне старта российского проката «Коммивояжер» и его создатели оказались в центре международного скандала. Асгар Фархади не сможет посетить церемонию вручения «Оскара», на который номинирован. Потому что новый президент США Дональд Трамп запретил въезд в страну, созданную и населенную мигрантами со всех концов Земли, гражданам Ирана. А Фархади гражданином суровой исламской республики является. С режиссера не убудет: власти Британии уже предложили ему, если что, наведаться за «Оскаром» в Лондон. Да и Американская Киноакадемия выступила, как уже повелось, с решительным протестом. Наконец, звезда «Коммивояжера» и самая известная иранская актриса Таране Алидусти заявила о бойкотировании «Оскара» в связи с расистскими высказываниями и указами новой администрации США. Где такое еще увидишь: граждане тоталитарного государства сражаются с угрозой расизма и популизмом в самой свободной стране нашей галактики.

Редкий случай: скандал «Коммивояжеру» ничуть не вредит, а дополняет фильм новыми смыслами, придает ему еще одно измерение. Ровно то, какого тихой и камерной драме не хватало, чтобы стать громким событием. Название ленты отсылает к пьесе Артура Миллера: её репетируют и играют в театре главные герои, супружеская пара молодых актеров. А между репетициями-спектаклями они переезжают в свежеснятую у коллеги по подмосткам квартиру. Но у жилплощади, как выясняется, паршивая репутация: прежде здесь жила проститутка, которая клиентов принимала на дому. 

Миллер тут вполне даже при чём: Фархади, в первую очередь, первостатейный драматург. «Коммивояжер» успевает побывать и семейной драмой, и фильмом про дом с привидениями, и фильмом про кризис отношений супругов, и высказыванием про насилие, жертвой которого становится главная героиня. Когда же на арену выходит преступник – драма оборачивается триллером, а злодей – жертвой. Фархади определенно прекрасно усвоил уроки не только Миллера, но и Олби, и Уильямса, и Хичкока, и, в принципе, всех мастеров американской драматургии и сторителлинга двадцатого века.

Еще выгоднее смотрится это многообразие видов благодаря брутальному документальному решению фильма, который создает постоянный соавтор Фархади, оператор Оссейн Джафарьян. Тем более оно уместно, что звезда Алидусти и ее партнер Шахаба Хоссейни играют максимально сдержанно, почти исключительно на полутонах.

Про восточное кино вообще принято говорить как про такую экзотику – дескать, дикари взяли в руки камеры и давай снимать что-то удивительное. Тягой к той же экзотике принято объяснять популярность иранского, турецкого, индийского, китайского кино на европейских фестивалях: «закатывающуюся» Европу потянуло на восточные сладости. «Коммивояжер» наглядно демонстрирует, откуда популярность. Это не экзотика, а, скорее, «всемирная отзывчивость». Лента Фархади интересна, в первую очередь, тем, как любопытно преломляются в ней традиционные художественные приемы и техники западного мира последних пятидесяти лет. Драматургические новаторства, моднявая европейская документальность, работа с простейшими, дешевыми и мобильными камерами, специфический, мягкий стиль актерской игры. «Коммивояжера» вполне можно назвать манифестом западничества: даром что увлечение любыми плодами этой части света в стране, где Фархади живет и работает, чревато. Его коллега, Джафар Панахи, провел несколько лет под домашним арестом и в судебном порядке был лишен права снимать кино – за то, что снимал что-то такое, по мнению меджлиса, не угодное Аллаху.

Европейская культура восточной не чужда. Они связаны теснейшим образом. Пикассо и Матисс восхищались выразительностью исламского искусства. Панахи, Фархади и другие вдохновляются Миллером, Чеховым и Стриндбергом. Что лишний раз доказывают истину, которая американскому президенту незнакома – ее на бизнес-курсах не преподают, да и чтобы строить казино с гостиницами она ни к чему. Мир большой и разный. Возводить стены между государствами – дело политиков. Культурные же деятели эти границы разрушают. Искусство живет только процессом слияния. Кино же по природе своей универсально: оно понятно всем и везде, не зря авангардисты двадцатых годов понимали его как своеобразное эсперанто. И нет ничего увлекательнее, чем следить за тем, как носится по миру эхо больших культурных событий и мод. Как Чехов аукается в Иране, а Хичкок – в Палестине. Ради этого (хотя бы) стоит следить за художественной жизнью далеких стран. И пускать деятелей их культуры к себе в страну, а не закрывать границы — тем более, для тех, кого выбрали большие эксперты в серьезной культурной институции.

Иван Чувиляев, специально для «Фонтанки.ру»