Ученик: Гражданин режиссер

13 октября 2016, 16:42

Версия для печати

Tweet

В прокат вышел «Ученик» Кирилла Серебренникова. Единственный отечественный фильм, участвовавший в этом году в Каннах, ну и просто смелая большая работа серьезного режиссера.

Кирилл Серебренников последний раз работал в кино четыре года назад. Его «Измена» была просто очередным произведением модного московского персонажа, не более того. Возвращается он в совсем иной весовой категории: важнейшего театрального деятеля, руководителя большой труппы, учителя; наконец, что называется, opinionmaker'а.

Больше всего «Ученик» похож на первую большую работу Серебренникова в кино, «Изображая жертву». Тоже перенесенный на экран спектакль. Тоже скупой в средствах. Тоже очень не кинематографичное кино. В основе — пьеса Мариуса фон Майенбурга, которая два года идет в «Гоголь-центре». Главный герой — подросток, помешавшийся на Библии. Он сражается с евреями и геями, объявляет войну разврату и человеческой слабости. Антагонист юноши — школьная учительница, которая пытается его образумить, но в итоге сама начинает войну с мракобесием молодого человека.

Пьеса Майенбурга — одновременно кинематографичная и совершенно антикиношная. Все ее действие происходит в замкнутом пространстве — квартиры или школьного класса; не оставляет ощущение, что за границами стен и окон скучают монтировщики и режутся в карты актеры между выходами. Драма болеет дидактичностью — и персонажи здесь почти карикатурные. Сахарный попик, совковая завучиха, замученная мать-одиночка.

Серебренников — большой художник, и свидетельством тому может служить легкость, с которой он превращает слабые места фильма в его сильные стороны. Театральность действия легализуется скупостью средств: клипмейкера и михалковского оператора Владислава Опельянца, наверное, связали по рукам и ногам, чтобы он не лепил в кадре красивостей. Большинство эпизодов «Ученика» сняты одним планом: камерой, приколотой к актеру. Заведомо театральные элементы — ориентированные на статичные мизансцены, эффектные ракурсы, игры с освещением — вместе с замкнутыми пространствами срабатывают на клаустрофобичность действия. В совковой школе и хрущевке ничего другого и не может разыгрываться, кроме социальных трагедий. Наконец, повезло с актерами: каждый из них делает все, чтобы «оживить» майенбурговские маски. Юлия Ауг в роли мамы побеждает шаблон «бедная разведенка» – получается точный и очень характерный образ. Светлана Брагарник-директриса показывает мастер-класс по созданию ясного и живого образа из совершенно масочного материала.

Победить театральность Серебренникову помогает и сам материал. Пьеса Майенбурга отлично резонирует с двумя самыми расхожими киношными героями и сюжетами. Сливает воедино школьную драму и социальное кино, «400 ударов» и «Таксиста». Что-то похожее делали Миндадзе и Абдрашитов в «Плюмбуме»: запускали в сюжет фильма о сошедшем с ума карателе персонажа драмы взросления. Серебренников тоже примиряет балабановского «Брата» («я евреев как-то не очень») и «Все умрут, а я останусь» с ее романтикой районов-кварталов.

Но главный союзник Серебренникова в «Ученике» – не отличная съемочная группа и не автор пьесы. Фильм «делает» время и те условия, в которых он выходит на экран. «Ученик» был бы просто фильмом – два, три, четыре года назад. В чем-то удачным, в чем-то не слишком. Сейчас это не фильм, а высказывание. Серебренников метит в самое больное место современной культурной ситуации. «Ученик» выходит на экраны в стране, где театральных критиков убивают борцы за нравственность. Где выставки закрывают офицеры-ветераны. Где произведения искусства уничтожают православные активисты. Где культура — в широком смысле — ничем не защищена от дикости. Где каждый, кто с культурой связан, задает себе вопрос, что делать? «Ученик» – фильм для них. Честный разговор большого художника с единомышленниками. Прямой и откровенный. Такой, какого очень давно уже не было. Такой, какой нужен очень и очень многим.

Иван Чувиляев, специально для «Фонтанки.ру»