«Джульетта» Альмодовара: Психотерапия

04 августа 2016, 14:52

Версия для печати

Tweet

На экранах – «Джульетта» Педро Альмодовара, новый фильм самого мастеровитого из значительных режиссеров. Для испанского культурного взрыва Альмодовар — то же, что Цой или БГ для перестроечного искусства.

Педро Альмодовар — дитя своей эпохи. Великой, на самом деле. Порожденный мовидой – испанским возрождением начала восьмидесятых, он выплеснул на экран все невиданное и невероятное, что только накопилось в его родной Испании за годы франкистской диктатуры. Мадридских модников на высоких каблуках, отчаянных домохозяек, трансвеститов в белесых париках, психанутых литераторов и отважных актуальных художников. Его стиль, почерк, голос, интонация — плоть от плоти этого времени. Кинематографические образы Альмодовара стали синонимами мовиды, да Испании в целом. Каждый турист в самолете, следующем в Мадрид, считает долгом смотреть что-то из его фильмографии, а на улицах этого города разыскивать альмодоваровских персонажей и его ландшафты.

Как любое дитя и певец эпохи, Альмодовар с ее окончанием попал в капкан. Вынесенный на поверхность культурной волной Альмодовар остался лежать на берегу после того, как волна схлынула. Единственное, что ему осталось — вспоминать о былом. Поэтому поздний Альмодовар — вплоть до «Джульетты» – сплошь ретро. «Возвращение», «Дурное воспитание» пропитаны, как ромовая баба, ностальгией по золотым временам свободы.

Однако из этого странного положения Альмодовар смог извлечь плюсы. Сюжет каждого (за очень редким и почти всегда неудачным исключением) фильма Альмодовара последних лет — встреча с прошлым, с той самой мовидой. Однако память о бурной молодости в его лучших фильмах имеет весьма драматичную форму скелетов в шкафу. Режиссер и его персонажи не столько вспоминают золотые деньки, сколько расхлебывают все, что натворили в молодости. Запретные любови, куртуазные романы, преступления — из них, а не из теплых ламповых видов восьмидесятых создано прошлое альмодоваровских героев. В былые дни они окунаются не с теплыми воспоминаниями, а с ужасом и тревогой.

То же самое происходит в «Джульетте». Главная героиня — учительница, перековавшаяся в корректора, носит имя шекспировской барышни, и это не единственная литературная аллюзия в картине. Живет дама бальзаковского возраста в Мадриде с бойфрендом, моднявым писателем в шарфике. Пакуют чемоданы, чтобы переехать в соседнюю Португалию. Но незадолго до отъезда Джульетта встречает на улице знакомую барышню. Перекидываются словами. То да се... А потом девушка возьми да и брякни: я твою дочку тут встретила, отлично выглядит, отдыхает в Италии. Вернувшись домой, Джульетта отменяет все отъезды и садится за письмо дочке. Которое будет длиться весь фильм — и примет форму исповеди героини — сложносплетенного и вполне себе трагического рассказа о цепи событий, приведшей к тому, что героиня свою дочку не видела десяток лет.

Как все удачные ленты Альмодовара, «Джульетта» – мастер-класс по драматургии и сюжетосложению. Тут цитируются, помимо нынешнего юбиляра Шекспира, еще и Гомер, и «Анна Каренина» – причем очень изящно и к месту. Фирменный сюжет — путешествие в прошлое — строится как череда секретов, скандалов и сентиментальных ходов. Чудеса — но кого бы Альмодовар не экранизировал (в данном случае — автора бестселлеров Элис Манро), получается его собственное, очень узнаваемое произведение: по темпу, насыщенности действия, диалогам, в конце концов. Пестрых красок Альмодовар, как всегда, не жалеет и не стесняется откровенного дурного вкуса и мелодраматизма: потому что точно знает, что, если этой бижутерии будет очень-очень много, получится уже не bad taste, а чистейшее художество.

Как всегда, Альмодовар умело и тонко строит образный ряд фильма. Сквозные темы здесь — буря и море. В буран (есть ли в Испании такие бураны, как в «Джульетте», такие метели, как на станции Бологое у Толстого — не важно) происходит судьбоносная встреча Джульетты с ее «Ромео», писаным красавцем по имени Хуан. О море и путешествиях Одиссея рассказывает героиня своим ученикам и подружкам. В море трудится Хуан. Море половину фильма присутствует в кадре как знак свободы, романтики, счастья, как идеальная локация для постельной сцены, в конце концов. Во второй же половине романтика и свобода оборачиваются трагедией, стихией, которой невозможно противостоять.

Что в «Джульетте» не как всегда, так это то, что этот фильм как раз выходит за пределы высказывания в жанре «танец скелетов из шкафа». В данном случае, Альмодовар не столько ностальгирует, заламывая руки, сколько исповедуется и одновременно отпевает испанский «золотой век».

Здесь впервые за долгие годы появляется актриса-талисман раннего Альмодовара Росси де Пальма, ни с кем не сравнимая и мгновенно узнаваемая носатая дива (такая Жанна Агузарова, только темноволосая — наверняка все ее помнят). Но куда важнее появления актрисы из давних фильмов то, что Альмодовар впервые не строит сюжет на встрече с прошлым. Как таковая дочь Джульетты в кадре не появится. Это история не столько про призраков молодости, преследующих героев, сколько про психотерапию. Про то, как можно с собственным прошлым примириться, как его можно изжить.

Сам режиссер здесь дарит себе роль деловитого проводника в поезде. Когда происходит авария, и все пассажиры поднимают панику, он появляется в своей кепочке и с неподражаемым выражением лица всех утихомиривает. Спокойно, граждане, авария, поезд встал, но скоро поедет. Все его, конечно, немедленно слушаются и разбредаются по купе.

В том же аплуа успокоителя выступает Альмодовар-режиссер «Джульетты». Да, граждане, безусловно, всё ужасно. В прошлом куча кошмаров. Позади у нас годы свободы, пьянки, наркоты, сексуального раскрепощения, и натворили мы действительно много всяких глупостей. А до того вон вообще сорок лет диктатуры пережили. Но ничего, сейчас сядем, во всем разберемся, всё старье из шкафа вытащим, пыль вытрем и начнем все с чистого листа. Каждой национальной кинематографии по такому утешителю — вот жизнь была бы! Не жизнь — сказка. Но не всем так везет.

Иван Чувиляев, специально для «Фонтанки.ру»