Бельканто вышло на панель

22 мая 2016, 13:16

Версия для печати

Tweet

В «Любовном напитке» Юрия Александрова завелись сутенер и трансвестит. После просмотра премьеры в «Санктъ-Петербургъ опере» звуки «б» и «л» из термина «бельканто» выделяются отчетливей всего.

Александров – великий провокатор. Это знают все, причастные к петербургской опере. Но нынешняя весна мастера опрокинула все горизонты: шедевр Гаэтано Доницетти теперь отличается не только музыкальностью, но и гормональностью.

«Любовный напиток» – из тех произведений, которое легко вводят в обман публику своей «пустячностью» и видимой легковесностью. «Спектакль труднейший, – поделился режиссер, обращаясь к избранным зрителям во время приятного антракта. – Это в классике можно расслабиться. А такую постановку сыграть очень сложно. Здесь очень важна команда».

Команда у руководителя «Санктъ-Петербургъ оперы» есть. На премьеру к зрителю вышли не только голосистые и талантливые, но и незакомплексованные исполнители. Публика была в таком восторге, словно сама не раз отведала эликсира доктора Дулькамары, созданного на основе портвейна.

То, что постановка окажется нетривиальной, сразу поняли те, кто первым делом полез в программку изучать состав. В списке персонажей обнаружилось несколько не прописанных в либретто действующих лиц, среди которых был и сутенер. Настроение приподнялось еще до первых звуков чарующей музыки Доницетти.

И правда, веселье началось литься с самого начала. По замыслу Александрова население городка, в которой живут недотепа Неморино (Денис Закиров) и красавица Адина (Олеся Гордеева), состоит преимущественно из проституток и их клиентов. Увертюра «Любовного напитка» превратилась в дефиле красивых развратных женщин, которые принимали манящие позы и демонстрировали безупречно стройные ноги. Народный художник России Вячеслав Окунев так постарался над костюмами, словно с детства впитал в себя атмосферу place Pigalle и окрестных закоулков. Расцветка одеяний шлюх и их покупателей самая попугайская. Так что клепаная «косуха» и черные обтягивающие леггинсы Адины оставляют надежду, что хоть она не такая. Кроме того, у нее в руках, как и положено по сюжету, книжка – символ досуга, альтернативного сексу.

Фото: Марат Шахмаметьев

Со временем книжка уступит место журналу «Плейбой». Правда рассматривать его будет уже не Адина, а Неморино и его паралитичная бабка, еще одно украшение нового «Любовного напитка». Но делали они это напрасно: на сцене порой происходили картины, намного превосходящие этот журнал по сексапилу.

В представлении помимо голосов активно эксплуатируются лучшие ляжки и груди театра, в том числе и надувные. Филейным частям актрис суждены множественные похлопывания, если не сказать – шлепки. Мужской части труппы можно только позавидовать: им на работе нипочем ни русские скрепы, ни американский харассмент. Только пой да лапай. Мужики и стараются: хор звучит на славу. Звонкому тенору Дениса Закирова внушительно противостоял баритон Алексея Пашиева (Белькоре). Юрий Борщев в партии шарлатана Дулькамары не впечатлил нисколько – но только в вокальной части. Зато сколько радости принесли зрителям его драматические дарования: хоть в этом артист их не одурачил.

Фото: Марат Шахмаметьев

Сцена свадьбы оглушает зал напевами Тото Кутуньо. И это еще не все. После La shate mi cantare публике предстоит услышать русское пение. Это Дулькамара и Адина исполнят злободневные физиологические куплеты, посвященные депутатам, олигархам и пр.

Дальнейшее действие приобретает еще более копулятивный характер. Осматривая рекрута-Неморино, одетая в «дас ис фантастиш» медсестра попытается услышать в стетоскоп как бьется не только его сердце, но и другое жизненно важное место. Адина в сцене признания сначала станцует в пачке Черного лебедя, а после останется неглиже и, высоко задирая ноги, завалится в объятиях любимого на авансцену, рискуя закончить мизансцену в оркестровой яме. Словом, все происходит великолепно и витально.

Фото: Марат Шахмаметьев

Из оставшихся ингредиентов «Любовного напитка» упомянем женщину-нотариуса, который вовсе и не женщина, похотливого козла-старика, развеселого маэстро Александра Гойхмана и всех прочих, кто сделал этот вечер для публики ярким и смешным. Юрий Александров предложил нам свою рецептуру оперного зелья – не для всех подходящего, но о котором будут долго говорить. Как и всегда.

Евгений Хакназаров,

«Фонтанка.ру»