Кружевные занавески на окне американской литературы

15 июня 2015, 06:23

Версия для печати

Tweet

В конце июня в издательстве «Азбука» выходит сборник рассказов Трумена Капоте «Дороги, ведущие в Эдем». Двадцать историй, вошедшие в книгу, – самое полное собрание его короткой прозы, публиковавшееся на русском языке до настоящего момента.

Трумен Капоте – фигура для российского читателя совершенно особенная. Рассказывают, например, что в начале восьмидесятых годов один из преподавателей ЛГПИ им. А. И. Герцена однажды сказал своим студентам: «За англоязычный экземпляр «Завтрака у Тиффани» я готов отдать левую руку. Да хоть правую, если придется».

Как-то само собой сложилось, что имя Капоте в сознании советских людей, а впоследствии россиян, стало олицетворением внутренней свободы, иного способа существования. Когда с течением времени этой самой свободы стало значительно больше (во всяком случае, многим так показалось) и слово утратило свою первоначальную, непреложную ценность, отношение к Капоте несколько трансформировалось, но острота чувств осталась прежней.

До сих пор у многих и многих людей при одном лишь звуке его фамилии замирает, простите, сердце и захватывает, простите, дух. Теперь он олицетворяет если не свободу, то, возможно, красоту. Красоту жизни, красоту поступков и, в первую очередь, красоту слова. Людям нравится, когда кто-нибудь что-нибудь олицетворяет.

Фото: Издательство "Азбука"

Поэтому полный сборник рассказов, вышедший в США еще при жизни автора, а у нас издающийся впервые под условным заглавием «Дороги, ведущие в Эдем», несомненно, вызовет определенный ажиотаж среди поклонников, принесет классику некоторое количество новых читателей и займет доселе пустовавшее место на книжных полках. Часть рассказов на русском языке ранее не выходила, так что это, по сути, новая книга Капоте.

Кстати сказать, сегодня формулировка «полное собрание рассказов» в случае с Капоте не совсем верна. В 2014 году в архивах нью-йоркской публичной библиотеки были обнаружены 14 ранее не публиковавшихся историй. Подготовкой к выходу вновь обретенных текстов занимается издательство Random House и вскоре они тоже увидят свет. Так что «Дороги, ведущие в Эдем» – теперь уже не полное собрание рассказов, а, скажем так, наиболее полное, выходившее до настоящего момента. Тексты охватывают почти сорокалетний период жизни ТК. Самый первый, «Такие холодные стены», был написан в 1943 году, последний, «Как я провел одно Рождество», – в 1982-м, за два года до смерти писателя.

Читать Капоте (как и любого иностранного автора, но в данном случае это аксиома) лучше всего в оригинале. Несмотря на то, что над книгой трудилась целая команда переводчиков, заезженные сентенции вроде «небо пролилось дождем», словечки вроде «водрузила», «пешедралом» и «застрехи» способны не просто смутить, но и отвратить самых преданных читателей. Тот факт, что Капоте был южанином и, соответственно, нередко писал как южанин, видимо, не давал переводчикам покоя, вот они и пытались донести до нас то, что донести невозможно по определению, принуждая ТК говорить то на языке литературного разгильдяя, а то и вовсе инопланетянина. Он, вне всяких сомнений, и был кем-то вроде пришельца, а потому его речь при любой попытке адаптации теряет непосредственность, а подчас и всякий смысл. Капоте вышел из своей летающей тарелки, увидел людей, этих странных существ, и попытался перенять их язык.

Возможно, именно поэтому от его рассказов часто веет некоторой вторичностью. Если попытаться представить себе коктейль, в котором смешаны Фицджеральд, Набоков и Маркес, как раз именно Капоте и получится. Да, Маркес, стал известен несколько позже, так что Капоте в определенном смысле был первым. Но, как в свое время сказал, если не ошибаюсь, Пикассо: «Ты делаешь что-нибудь первым, а потом приходит кто-то другой и делает это хорошо». С Маркесом-Капоте произошла именно такая история. Попытки ТК время от времени уходить в мистический реализм так и остались попытками, штудиями, ученическими этюдами («Закрой последнюю дверь», «Мириам», «Цветочный дом»); у Маркеса те же приемы использованы с такой несокрушимой уверенностью и мастерством, будто он сам их и изобрел.

У Фицджеральда Капоте перенял склонность к поспешным, схваченным одним-двумя штрихами описаниям, когда, если это необходимо, в пределах одной фразы могут пройти годы, а в абзац вмещаются десятилетия, судьба прорисовывается парой словосочетаний, а пунктуация штопальной иглой соединяет несоединимое. Но если для Фицджеральда подобный прием письма был, если угодно, способом дыхания, то у Капоте это выглядит именно манерой – приобретенной, но так до конца и не усвоенной.

От Набокова здесь – склонность к избыточным метафорам, попытки подбирать слова таким образом, чтобы каждое прилагательное, каждый союз казались единственно возможным вариантом. Однако в случае с Капоте эта бесконечная гонка за точными словами напоминает бег с препятствиями, о которые автор время от времени спотыкается.

Если где-то среди двадцати рассказов, вошедших в книгу, скрывается настоящий Капоте, то, безусловно, в автобиографических текстах («Гость на День благодарения», «Воспоминания о Рождестве»). Стоит ему заговорить о собственном прошлом, как шероховатости сглаживаются, заимствования исчезают, слова произносятся его собственным голосом; все, о чем он говорит, случается в мировой литературе в первый раз, потому что у описанных невымышленных событий есть только один живой свидетель – сам автор.

В этой связи кажется вполне логичным, что наибольшей популярностью среди книг Капоте пользовались в свое время произведения, написанные в жанре non-fiction novel («Хладнокровное убийство», «Музыка для хамелеонов»), а на основании его идей впоследствии Томом Вулфом был сформулирован манифест «новой журналистики». Именно в слиянии скрупулезно переданной реальности и чистой поэзии – настоящий Капоте, профессиональный рассказчик невыдуманных историй.

Что же касается остальной его прозы... Лауреат Пулитцеровской премии, писатель Майкл Каннингем, некоторое время назад давая интервью российской радиостанции, сказал: «Трумен Капоте – это кружевные занавески на окне американской литературы». Вот, пожалуй, наиболее точное определение, под которое попадает сборник «Дороги, ведущие в Эдем». В определенный момент любой человек раздвигает занавески и смотрит на вид из окна. Подлинная жизнь, как правило, начинается в том самом мире, от которого они отгораживают взгляд.

Сергей Кумыш, «Фонтанка.ру»