Мясо, Брежнев и другие радости провинциальной жизни

08 февраля 2015, 17:06

Версия для печати

Tweet

Выставочный центр «Росфото» сделал нам большой подарок: на третьем этаже Парадного корпуса открылась выставка Владимира Воробьёва «Подлинные фотографии. Новокузнецк, 1970 – 1990-е». Тем, кто позабыл или кто хочет познакомиться с нестоличной советской повседневной жизнью, посещение экспозиции настоятельно рекомендовано.

На стенах развешаны самые настоящие бромосеребряные фотографии, которые напечатал с авторских негативов друг и коллега по «Творческому фотографическому объединению профессиональных фоторафов «ТриВА» Владимир Соколаев, который и представил экспозицию. Сам Воробьёв ушел из жизни в 2011 году, в постперестроечные годы он преимущественно занимался ландшафтной фотографией, но все-таки именно работы времен застоя и перестройки в первую очередь привлекают внимание зрителя. Иначе и быть не может – со снимков на нас смотрит сама жизнь, очевидцы которой с ужасом признавались себе, что ту ежедневность бытия они основательно подзабыли.

Уроженец Волгоградской области Владимир Воробьёв после армейской службы переезжает в Новокузнецк, а в 1964 году он становится сотрудником кино-корреспондентского пункта при Кузнецком металлургическом комбинате. Годы, посвященные фотографии логично увенчались созданием группы «ТриВА» (значание аббревиатуры – три участника и первые буквы их имен): Владиимр Воробьёв, Владимир Соколаев и Александр Трофимов официально зарегистрировали творческое объединение, заявив о намерении работать в жанре социальной документалистики. Работали по гамбургскому счету: отсутствие кадрирования, специальной обработки, постановочных кадров. Снимали во время работы в цехаха комбината и в свободное время на улицах Новоузнецка. В результате получилось «очернительство» – спустя чуть более, чем год деятельность «ТриВА» была приостановлена, а после – официально прекращена.

Рассказывает Владимир Соколаев:
– Мы хотели создать свободное от идеологических догм пространство, ведь проникновение идеологии в творчество это болезнь фотографии. Мы потому и не сотрудничали с местной газетой, чтобы избежать идеологического давления. И нам повезло – на комбинате никто нас по цехам не водил, нкто над нами не «висел». А в группу мы сбились, чтобы было можно отправлять снимки на выставки за рубеж. «Мы хотим рассказывать о гашем комбинате», – и возражений не было.

Компетентные органы спохватились только когда зашла речь об участии в амстердамской выставке World Press Photo. Только тогда ответственные лица вдруг увидели, какая неприглядная картина смотрит на них с фотоснимков. Формальных претензий к фотографам предъявить было нельзя: снимки были приняты и завизированы партийцами со стажем, они и пострадали. А члены «ТриВА» отделались всего лишь запретом на деятельность объединения и принялись творить самостоятельно. Воробьёв сокрушался, что теперь ему не было хода в цеха любимого комбината, зато его талант выплеснулся на улицы Новокузнецка.

Сам фотограф недаром отказывался от термина «Фотографирование», предпочитая емкое – «паспортизация места и времени». И впрямь: в «Росфото» нас встречают самые настоящие документы эпохи – высокого стиля здесь стесняться не следует. Что ни снимок – то рассказ, драма, а то и эпос, сошедшие на нас прямиком из «золотых» лет советского застоя. Какие же обыденные и по случаю сюжеты увидели бы мы, оказавшись в Новокузнецке «зрелого социализма»?

Вот очередь из приземистых, широких женщин в возрасте (тогдашние 55-летние, выглядящие на нынешние семьдесят): стоят на улице возле помятого прилавка с весами, ждут продавщицу с обеда. А вот еще одна торговая сцена, уже в универсаме: продавец скорбно подносит к носу вымотанный из целлофана кусок какого-то копыта, покупательницы прожигают ее взглядом, всю такую ненавистную и в опрятной форменной одежде. Только памятование о социалистической законности мешает гражданкам растерзать в клочки приближенную к дефициту счастливицу. Снимок называется «Мясо второй свежести».

Дни траура по Брежневу: женщины руками едат поминальный тортик, распотрошенный на крышке жигулевского багажника. А вот уже похороны Андропова – за их ходом внимательно наблюдант по телевизору группа первоклассников из детского дома номер пять. Вообще, детско-женская тематика занимает большое место в творчестве Владиимра Воробьёва. ее исток – в жутковатых кадрах родов, от первых потуг до послеродовой упаковки кефира, которая безвольно лежит на выпотрошенной мамочке где-то в больничном коридоре. Затем детишки подрастают: младшеклассники ходят группкой (на кирпичной стене школы надпись: «пулеулавливатель», некрасивая девочка-очкарик из детского дома ведет диалог с куклой – и отчего-то кажется, что этот сюжет из Шекспира. Вот развороченный ландшафт с каким-то сараем, оказывается, что это облагораживают детский парк. А вот уже парк Гагарина: выщербленная деревянная карусель и очень пожилая женщина в застиранном ситце, машинистка карусели.

В памяти посетителей выставки надолго останется июльский день 1981 года в женском зале парикмахерской «Локон», больше похожий на санпропускник какого-нибудь последнего приюта. А вот снимок «Педикюрный кабинет» на выставке не увидеть – его демонстрировали только во время творческой встречи с Владимиром Соколаевым. Наверно, к лучшему – на лице полной, с характерной «химией» клиентки какие-то библейские эмоции. Или что-то из Босха. Также устроители выставки не покажут масленичной уличной торговли с ящиками водки, возвышающимися до небес. И фотографии со стадом свинок и открытой дверью с надписью «Убойный цех». А также пейзаж заснеженного шахтерского кладбища в родительский день.

Но и без этого зрителей ожидает масса впечатлений. Пересказывать сюжеты фотографий – неблагодарное занятие. Только глаза, соединенные с душой, смогут увидеть все, что можно увидеть в снимках металлургических цехов, задрипанной рабочей столовой и обычных советских людей. Остановленные Воробьёвым мгновенья прекрасны – потому что правдивы.

Евгений Хакназаров,
«Фонтанка.ру»