Возьмёмся за руки, друзья: «Дурак» vs «Левиафан»

16 января 2015, 12:28
Версия для печати Версия для печати

Одновременно с «Левиафаном» – и в пандан к нему — в сети появилась копия «Дурака», остросоциального фильма Юрия Быкова про парня, который сражается с чиновниками за святое дело. Даю руку на отсечение — это неспроста. «Дурак» – слишком социальный проект, слишком публицистическое высказывание, чтобы вот так вдруг вылезти в сеть одновременно с фильмом Звягинцева.

Более того, лента Юрия Быкова практически выехала на плечах «Левиафана» – в отличие от претендента на «Оскара», ее показывали уже сотню раз и даже выпустили в прокат, где она тихой сапой прошла никем не замеченной. А теперь вот — заметили. И даже обсуждают как важное явление.

Но дело даже не в конъюнктуре — продюсер «Дурака» Алексей Учитель, чьим протеже является Юрий Быков, ни в каких средствах не стесняется, это давно известный факт. И со своими студентами судится, и письма, какие надо, подписывает, и откровенную халтуру своими руками создает. «Дурак» – это чистейшая развесистая клюква, фальшивка, пиратская версия «социального кино», сшитая гастарбайтерами где-то в подвале. Но это именно такое кино, какое мы сегодня заслужили. Но у него есть важная (и это я говорю уже совершенно серьезно) функция: он нужен, чтобы имеющие глаза и уши осознали, насколько «Левиафан» – не острое, не социальное, не публицистичное кино, насколько история, рассказанная Звягинцевым, – не про жуликов и воров.

В отличие от поэта и живописца Звягинцева, Юрий Быков — как раз спец по кино социальному и публицистичному. Его дебют назывался «Жить» – теперь он навсегда погребен под лентой-тезкой уральского панка Василия Сигарева. Фильм был, в общем, неплохой, но уж больно заурядный — про мужичка, которого заносит в степь, где у всех берданки в руках и народ живет по звериным законам. Следующий фильм – «Майор» – выплыл как раз за счет злободневности: там мент сбивал ребенка на дороге и, естественно, никто его не сажал. Правда, злободневность там перекрывалась картой «психологизьма»: мент начинал страшным образом страдать от содеянного.

В «Дураке», где градус актуальности еще выше, у Быкова, наконец, все получилось. Здесь психологизм и тонкость принесены в жертву даже не публицистике, а прямой памфлетности. Жанр этого фильма правильно будет определить как трагический в самом штампованном смысле – с завываниями и заламыванием рук – фельетон. Снятый для одного только того, чтобы сказали: «О, кино про Навального». Или «О, кино про Россию, про тех, кто хочет что-то исправить в нашем позорище и ужасе».

Видео YouTube КиноПоиск. Официальный канал

Даже в пересказе — это старая советская производственная драма на новый лад. Главный герой — молодой инженер — обнаруживает, что общага, где живут этакие отечественные «унтерменши», покуривая травку и побивая жен, скоро рухнет. Побегав немного вокруг и поковыряв штукатурку, он шагает прямиком на пьянку местной городской администрации — требовать срочных мер. Те, хотя и в дымину, но начинают изображать волнение, а попутно рассказывать друг другу, как тяжело в России не воровать.

Причем, это производственная драма в худшем своем изводе — это борьба хорошего с лучшим. Ну, например, придумал молодой, опять же, инженер, какие-нибудь втулки новые и хочет их внедрить в производство. А коллеги противятся. В итоге, втулки внедряют и все исполняют радостный танец. У Быкова... — ах, жаль, нельзя рассказывать финал, там же самое интересное и важное. Ну да ладно. Сами увидите.

А посмотреть стоит. И именно для того, чтобы самим убедиться: все то, что сейчас говорят и пишут про «Левиафана» люди, не разбирающиеся в кино – что, мол, порочит Россию, поливает грязью, ненавидит, что он про конфликт власти с народом — это все не про Звягинцева. Какая чернуха может быть в фильме, где визуального мусора — ноль, где чашечки и шкафчики расставлены по своим местам, а скелет кита лежит среди умопомрачительной красоты пейзажа, как умирающий лебедь. Вот у Быкова — чернуха как она есть: пьяные рожи чиновников, которые вдруг начинают хорошо поставленными голосами, с надрывом так, изрекать пафосные фразы про то, что сына надо растить, и что невозможно, не получается не воровать, когда все воруют. Чернуха и откровенная пошлость – среди бутафорских развалин общаги, где народным и заслуженным аккуратненько так нарисовали татуировочки. И в том как трясущейся камерой под песни Цоя сняты бесконечные проходы-пробеги по коридорам и улицам.

Это в «Дураке» очернение — в честной, но совершенно школярской попытке придать безнадежно умозрительному сюжету искомый «психологизьм», заставить с потолка взятых инженеров и чиновников произносить монологи на языке «Дома-2».

Это здесь, наконец, неуважение к зрителю — во втюхивании ему совершенно некондиционного барахла под видом актуальнейшего высказывания. И в полном убеждении, что наш зритель, подкованный лозунгами о «духовных скрепах» – еще как схавает. И произнесет то, чего так ждут создатели фильма: «О, так вот почему у нас ничего не получается. Так давайте же попробуем стать лучше, товарищи. Вот прямо завтра становиться начнем. Посмотрим в глаза ближнему, протянем ему руку помощи». И так далее, и тому подобное…

Иван Чувиляев, «Фонтанка.ру»
 

«Лошадиные объедки казались вкусными, как шоколад». Звезда «Свадьбы в Малиновке» Гелий Сысоев — о том, как выжил в блокаду

Имя Гелия Сысоева находится в книге памяти храма в Кобоне — в списке погибших смертью храбрых в 1942 году. Там не знают, что шестилетний мальчик с удивительным именем чудом избежал смерти, когда колонну с эвакуированными жителями блокадного Ленинграда разбомбили фашисты.

Статьи

>