В Малом драматическом театре простились с артистом Анатолием Колибяновым

29 июня 2014, 23:41

Версия для печати

Tweet

В возрасте 64 лет ушел из жизни артист Малого драматического театра – Театра Европы Анатолий Колибянов. За 42 года в МДТ он сыграл более полусотни ролей. В юности было много главных. С годами – меньше. Но ни одна роль Анатолия Колибянова не стала проходной. 

Скромный, тихий, замкнутый в жизни, на сцене он тоже не сыграл ни одного агрессивного персонажа. Наоборот – транслировал в зал прежде всего теплую, созидательную энергию, хотя спектакли, которые идут в МДТ, благостными можно назвать менее всего. Петр Анатолия Колибянова в "Доме" испытывал мучительную неловкость, объясняя сестре Лизке, что не может возиться с братом-эпилептиком – запинался, прятал глаза, краснел. А когда горячился, то волноваться приходилось прежде всего за самого героя. Его Илья Нетёсов – совестливый коммунист – отдавал последние деньги, накопленные на козу для больной туберкулёзом дочки, просто не мог не отдать, так искренне и безусловно верил в "великие идеалы", и становилось понятно, как именно выжила бесчеловечная система: самым безбожным образом играя на вере, совести и достоинстве преданных ей людей. Горькой лирикой были пронизаны многологи Колибянова в роли Писателя из "Муму" – но и в них жила вера в человека, и Герасим в итоге возводился творческой фантазией колибяновского Писателя в ранг былинного богатыря.

В роли Ильи Нетёсова в спектакле "Братья и сёстры"

Фото: Пресс-служба МДТ-Театра Европы

Коллеги говорят, Анатолий Колибянов и в жизни был романтиком – беспомощным, наивным, искренним и очень добрым человеком. Он фанатично верил, что укрепляет свое здоровье, перемещаясь бегом от дома до театра и обратно. А после смерти в легких обнаружили всё то, из чего состоит городской смог. Он упал на улице – бежал и потерял сознание. Ну откуда ему было знать, чтобы даже в самом экологически чистом городе Европы, Амстердаме, велосипедисты уезжают за город. Один раз поверив, что любой бег – полезен, он уже не останавливался. Такая вот невзрослая безответственность, в которой практически невозможно упрекнуть.

В роли Писателя в спектакле "Муму"

Фото: Пресс-служба МДТ-Театра Европы

Качественный уровень театра определяется прежде всего тем, как играют роли артисты, появляющиеся на сцене на пять-десять минут. В каждой труппе найдется два-три актера на главные роли, но сколько приходится видеть спектаклей, где вокруг корифеев царит пустота: артисты-статисты подают реплики из пустоты и остаются стоять на подмостках с отсутствующим видом. Один из героев Колибянова – безымянный солдатик, который в "Трех сёстрах" вносит в гостиную самовар, подарок доктора Чебутыкина Ирине Прозоровой, и исчезает насовсем. Актер проводит на сцене считанные мгновения, но героя можно подробно описывать, о нем хочется фантазировать: это полноценный сценический характер – жизнерадостный человек, который марширует, точно утреннюю зарядку делает, с улыбкой, честный малый, с которым можно отправляться в разведку, не задумываясь – умрет, а не сдаст, какие бы ни выпали на его долю испытания.

По-детски открытый, доверчивый взгляд его голубых глаз объединял Сказочника из "Снежной королевы" и алкаша Мишу из "Портрета с дождем" – безвольного, незлобивого, как большинство российских алкашей. И без Антигона – Колибянова очень трудно представить себе "Зимнюю сказку": в том, как Колибянов, никогда не имевший детей, держал корзинку с младенцем, была такая нежность и такой трепет, что за ними читалось прелонение перед человеческой жизнью как таковой, великий шекспировский гуманизм.

В роли Сказочника в спектакле "Снежная королева"

Фото: Пресс-служба МДТ-Театра Европы

На поминках художественный руководитель МДТ – Театра Европы Лев Додин рассказал, что Толя Колибянов был замечательным собеседником: Додин подолгу говорил с ним, и в этих разговорах открывался думающий, глубокий человек. А коллеги вспоминали, как Колибянов, точно чеховский Епиходов, прозванный "тридцать три несчастья", попадал в катастрофические ситуации. За ним нужен был глаз да глаз: то ногу отморозит, отправившись бегом из Петербурга в Приозерск, где гастролировал МДТ, то травму получит на сцене. Но в работе, в репетициях, спектаклях он всегда был точен, чёток, исполнителен, и, если случалось вводиться быстро на чью-то роль (в театре случается всякое), текст был выучен железно.

Фото: Пресс-служба МДТ-Театра Европы

Он ни с кем особенно не дружил, но никто не мог вспомнить о нем ничего такого, о чем некорректно было говорить в печальный день – по принципу "об ушедших или хорошо, или ничего". Говорили только хорошее, потому что плохого попросту не было. 

Жанна Зарецкая, "Фонтанка.ру"