Тело как рекорд

22 января 2014, 17:45

Версия для печати

Tweet

Олимпийские игры в Сочи, не успев начаться, уже становятся заметным фактором культурной жизни — по крайней мере в Петербурге. Вслед за ренессансом хорового пения, выразившемся в записи сводным детским хором России финальной песни Олимпиады, к спортивным вершинам воспряли и искусства изящные: в галерее «Моховая, 18» открылась выставка под названием «Тело. От Олимпа до Олимпиады». «Фонтанка» попыталась понять, есть ли у процесса достижения красивого тела шансы стать олимпийской дисциплиной. Выставка продлится до 13 февраля.

Стоит сказать сразу: принцип отбора некоторых экспонатов далеко не всегда очевиден сразу же — посетителю придется поразмышлять, хотя собственно интеллектуальный процесс не предусмотрен в олимпийской программе. Мы привыкли воспринимать эстетику древних олимпиад с их культом обнаженности в лоб: «В красивом теле — спортивный дух», - в этом петербуржцам помогают не только школьные воспоминания про изображения на древнегреческих вазах, но и замечательные мозаики станции метро «Спортивная». На открывшейся выставке не все так прямолинейно: сразу и не поймешь глубокий посыл, заложенный, например, в работе Дмитрия Локтионова «Радость бытия». Аппетитная дама, почти вакханка, горделиво возлежит на залитом солнцем поле, а вокруг нее гарцуют в ритуальном танце пять субъектов с крайней степенью вирильности и готовности к рекордам. Каждый из них преподнес новоявленной Елене свое яблоко — вероятно, то самое, с надписью «Прекраснейшей». И прекраснейшая успела вкусить от каждого из пяти предложений любви: на это, как известно, много ни времени, ни ума не нужно. А вот удержать всех прелестников возле себя и заставить плясать под свою дуду — это да, это говорит об интеллекте и большой мозговой потенции. Вдвойне похвально для прекрасной дамы, не желающей восприниматься только как совокупность привлекательных окружностей и изгибов.

Как на грех, именно в этом ключе непосвященные могут воспринять работу Анны Мариновой «Белый тюрбан», что будет в корне неверным. Молодой художнице вообще близка тема женской красоты и чувственности — трепетная обнаженность, явленная на ее полотнах, не может не произвести впечатления. На самом деле, одним только дамам известно, каких усилий стоит взлелеять и зафиксировать такое великолепие; любой мужчина, восторгаясь, с радостью признает — это, точно, большое достижение, в каком-то смысле и спортивное.

Мариновой вторит скульптор Вячеслав Коваленко, не закрывающий, впрочем, пути на Олимп и маскулинной спортивности и отваге. Если его бронзовая скульптура «Аврора» бескомпромиссно утверждает женское тело в качестве идеала величественной красоты, то композиция «Битва» представляет воина-атлета, отважно борющегося с пернатым чудищем. Аллюзия с Прометеем отсылает нас к олимпийским мифам, а сам силуэт воина — к тем самым росписям на вазах, которые и познакомили нас с первыми олимпиадами. Достойным экспонатом выставки могла бы стать скульптура Коваленко «Борцы», но она уже несколько лет как украшает стадион в Новосибирске.

Восхищение мужской силой дополняет новыми оттенками картина Халима Амирова «В березовой роще», обогащающая нашу олимпийскую палитру иронией. На фоне успокоительных дерев разворачивается бескомпромиссный поединок боксеров Федора Емельяненко и Джеффа Монсона. Пусть в реальности Монсон ему проиграл, он все равно первоклассный спортсмен, а Россия не может пройти мимо настоящего таланта: у Джеффа русская татуировка, русская девушка, на его бое с Федором Емельяненко присутствовал Путин и сейчас вроде как ведутся разговоры о российском гражданстве. Да, в интервью Монсон еще признавался, что хочет жить в Петербурге. «Welcome home, Jeff! We need your body!» - зазывают спортсмена русские березки и против такого патриотического порыва ничего нельзя сказать.

Напоследок стоит отметить представленные на выставке работы Николая Блохина. Чистое метафизическое искусство, самодостаточное, не требующее особых пояснений и обоснований, напрямую отсылающее к традициям и языку русской академической школы, психологизм и экспрессия — все это без труда обнаруживается и в «Икаре», и в «Старом Арлекине». Они производят особое впечатление, в них нет бройлерной бравурности физкультпарадов и накачанных мышц, но — мудрость и опыт, приобретенные за долгие годы. По большому счету это самая желанная награда, которой увенчиваются наши жизненные рекорды, если дистанция пройдена верно.

Евгений Хакназаров, «Фонтанка.ру»