К любимому в колхоз: «Санктъ-Петербургъ опера» спела деревенские страдания

06 декабря 2013, 15:39

Версия для печати

Tweet

Оперное безвременье в Петербурге всколыхнул Юрий Александров, представивший на сцене дворца Белосельских-Белозерских первую премьеру сезона. Ею оказалась опера Родиона Щедрина «Не только любовь», написанная композитором в 1961 году. Тогда же она и была поставлена: сначала в Новороссийском оперном театре, месяцем позже — в Большом. По признанию самого автора, «Не только любовь» в свое время провалилась везде, где только могла. Но любовь к операм с непростой судьбой в характере Александрова, так что поклонники режиссера не очень-то и удивились такому выбору.

Страсти советского села — в наши дни это очень эпатирующий сюжет, а предаваться эпатажу в «Санктъ-Петербургъ опера», в общем-то, принято по умолчанию.

Причина сценических неуспехов «Любви», разумеется, не в музыке — она прекрасна, хоть по-щедрински своеобразна и принимается не всякими ушами. Дело в содержании. Тему оперы — любовь в большом колхозе — в то время можно было представить только целомудренно; советские колхозники на подмостках могли с нежностью относиться разве что к рекордным удоям и получению агрономических знаний. Музыкальная же ткань оперы Щедрина именно что чувственна, страстна и чрезвычайно эмоциональна. Все эти особенности сочетаются с частушечным началом — и это придает происходящему на сцене ощущение подлинности и той самой народности.

В александровском прочтении сюжета страсти кипят вовсю. Центральный образ — председатель колхоза Варвара Васильевна (Лариса Поминова). Передовая, подающая пример, внимательный руководитель — но одинокая. Любовь проникает в ее исстрадавшееся сердце возле правления колхоза, под покровом дождя, который одновременно мешает трактористам выйти в поле. Мающиеся от безделья механизаторы рады сорвать досаду на только что вернувшемся из армии Володе Гаврилове (Владислав Мазанкин), который и сам ершист и за словом в карман не лезет — а много ли нужно темпераментным колхозникам для междуусобицы?

Варвара разнимает драку, упрекая забияк в неуважении к колхозному дому, но что-то вдруг случается в ее душе, что-то заставляет ее пристально вглядеться в юношу. И это не профессиональная заинтересованность в хорошем работнике, как можно было бы подумать. Об этом свидетельствует лиричный распев председателя колхоза «Голубоглазый какой...»

Разумеется, как и любая лав-стори, «Не только любовь» не могла обойтись без дополнительных сюжетных ответвлений. Возможности личного счастья Варвары угрожают наличие у Володи невесты Наташи (Елена Тихонова) и крайняя заинтересованность в благосклонности председателя со стороны бригадира трактористов Федота Петровича (Николай Михальский). Николаю Михальскому вполне удался яркий и колоритный образ зрелого и авторитетного колхозника, вся партия им была пропета отменно.

Но любовь легко преодолевает преграды. На сельской вечорке ей представлется возможность взять очередной барьер: неугомонный Володя обижает сельчан задористой и «городской» песней про елочку, начало танцев приходится кстати и разряжает обстановку. Разведенка Катерина (характерная работа Натальи Кочубей) подталкивает Володю пригласить председательшу. Невеста льет слезы, томимая нехорошими предчувствиями, а Варвара танцует и пляшет не уставая, понимая всю двусмысленность ситуации. Все кончается «отставкой» бригадира и назначением свидания Варвары и Володи на скотном дворе под предлогом ремонта последнего.

Сцена на скотном дворе является кульминационной. Варвара переживает одновременно и муку, и катарсис, понимая, что не имеет права на чужое счастье. Сложная партия председателя колхоза покорилась Ларисе Поминовой, а ведь одни знаменитые частушки Варвары под силу далеко не всякому меццо. Глядя на заплаканную Наташу, Варвара понимает, что ей не суждено переступить порог любви; она сама отправляет соперницу на скотный двор, где Володе вместо свидания приходится на самом деле перекрывать крышу.

Александров оставляет героиню в одиночестве, выкинув эпилог, в котором Варвара в стройном ряду колхозников идет навстречу новым трудовым свершениям — в коллективе легче рубцеваться душевным ранам. Трудно сказать, прав ли здесь режиссер, но в советское время такой ход был бы совершенно невозможен: уныние — не для наших колхозников.

Несомненно, афиша Петербурга пополнилась запоминающимся спектаклем, который знакомит новые поколения слушателей не только с ярким образцом советской оперы, но и с той эпохой как таковой. В любом случае, отклик был получен — заполненный зал дворца Белосельских-Белозерских тепло принял колхозные страдания на оперной сцене.

Евгений Хакназаров, "Фонтанка.ру"