«Голодные игры - 2. И вспыхнет пламя»: Убить пересмешницу

30 ноября 2013, 14:40

Версия для печати

Tweet

Во второй части «Голодные игры», созданные по бестселлеру Сьюзанн Коллинз, окончательно подтвердили: это совсем не «Сумерки». Это даже не замена «Сумерек» - если целевая аудитория рассчитывала на «еще один фильм про девочку, только более самостоятельную и спортивную», то она ошиблась.

Юная энергичная Китнисс Эвердин (Дженнифер Лоренс) от смурной сумеречной мечтательницы Беллы Свон (Кристен Стюарт) отличается не только количеством действий в единицу времени и наличием актерского дарования у исполнительницы (что уже немало), но и тем, что первая – героиня пусть вторичного, но эпоса, тогда как вторая – лирического фанфика (при всем уважении к потенциальной бесконечности девчачьих грез, «Сумерки» - не сага). Белла погружена в интимные переживания, сколько бы вампирских кланов ни грызлось вокруг, Китнисс устремлена в мир, даже попав в центр «ужасно волнительного» любовного треугольника. Одна франшиза не заменит другую, и хлебное место девочки-интроверта в голливудском раскладе остается по-прежнему вакантным.

А тем временем девочка-экстраверт вовсю сражается, пробивая себе дорогу в своей антиутопии. Первая часть «Голодных игр» закончилась на высокой патетической ноте: Китнисс и ее друг Пит (Джош Хатчерсон), двое последних выживших участников жертвенного смертоубийственного состязания (традиционно устраиваемого в знак торжественного запрета на бунт против Капитолия), отказались убивать друг друга, предпочтя добровольный суицид. Публичное «самоубийство влюбленных» (а в отчаянной битве за выживание в ход пошло все, включая сентиментальный блеф) было высочайше сочтено слишком опасным для судьбы шоу в целом – обоих героев пощадили. Но помимо благонравного верноподданнического умиления «мимимишечной» акцией юных гладиаторов жители «дистриктов» (административных территорий империи) разглядели бунтарскую суть: в тоталитарном государстве даже добровольное самоубийство может расцениваться как неповиновение системе. Китнисс становится символом нарастающего народного недовольства, а ее знак – сойка-пересмешница – эмблемой грядущей революции.

Но у Капитолия, возглавляемого импозантным седовласым президентом Сноу (Дональд Сазерленд), достаточно рычагов, чтобы показать своим горячо любимым подданным, что обыграть систему невозможно. Выкупившие свои жизни ценой хитроумной и опасной пиар-акции, герои оказались заложниками «Голодных игр»: они должны «стать лицом» шоу и нести в дистрикты благую весть о несокрушимом всемогуществе и гуманности Капитолия. Китнисс и Пит покидают Капитолий, в котором горстка избранных патрициев предается гастрономическим и дизайнерским оргиям (расправляясь с острой в высоких кругах проблемой пережора старым римским способом – насильственной рвотой), и отправляются с вояжем по дистриктам, где народ живет впроголодь и в постоянном страхе - под присмотром армии «миротворцев» с дубинками. Приветственные спичи победителей «Голодных игр» - часть эфирного прайм-тайма. Остальное время заполняют прямые трансляции казней недовольных. Китнисс не до любовного треугольника. Китнисс «слушает музыку революции». На стенах в дистриктах появляются граффити сойки-пересмешницы.

Режиссеру Френсису Лоуренсу, сменившему Гэри Росса, автора первой части экранизации, удалось куда больше предшественника. Известный визионер, снявший множество музыкальных клипов и, что самое главное – вдохновенно-еретического «Константина» (с незабываемым ангелом Тильдой Суинтон), в подростковом экшене совместил империю, антиутопию и дух сопротивления. В имперском Капитолии помимо характерных имен обитателей (вроде Сенеки, Плутарха и прочих кориоланов) и гладиаторских боев фантастического масштаба есть и иные приметы «римской империи времени упадка»: торжественная церемония открытия юбилейных «Голодных игр» - с пробегом колесниц по гигантскому цирку – это, конечно, ни что иное как цитата из классического «Бен Гура». А образ воинственной и прекрасной Китнисс (созданный местным гением дизайна Цинной – Ленни Кравицем) – прямая отсылка к Элизабет Тейлор в роли Клеопатры. Голливуд разминает свои старые кости на подростковом блокбастере – а почему бы и нет, это эффектно, трогательно и вполне работает на общую тему. Любопытно, что манера игры, в которой существуют «взрослые» персонажи – герои Филиппа Сеймура Хоффмана, Сазерленда, Вуди Харрельсона, Стэнли Туччи – это тоже «большой голливудский стиль». То, что в небольших по объему ролях этим большим актерам есть, что играть, - заслуга не только их, но и, надо полагать, режиссера. Который не отрезает на монтаже пару-тройку секунд крупного плана Хоффмана ради мифической «стремительности ритма», а напротив, спокойно наслаждается дивной мимикой актера – и тот выглядит в «Голодных играх» едва ли не значительнее и энигматичнее, чем в каком-нибудь специально для этого предназначенном «Мастере». Что экшену, кстати, совсем не мешает: главный телевизионщик Капитолия (генеральный продюсер имперского Первого канала) лично отвечает за саспенс и согласно штатного расписания, и по сюжету. Превосходный аргумент в пользу тех, кто по-прежнему считает, что Константин Львович очень непрост.

Если что-то и вызывает зрительское восхищение больше, чем эффектнейшее горящее платье главной героини (во втором фильме дизайнер Цинна просто превзошел самого себя), то это – святая убежденность большого Голливуда в том, что за усилением тоталитарного режима неизбежно и скоро следует масштабный всенародный протест. Достаточно искры, чтобы вспыхнуло пламя. Достаточно очередной победной серии Китнисс в прохождении кровавых аттракционов, чтобы Капитолий зашатался, а ряды борцов за права угнетенных пополнились самыми непредсказуемыми персонажами. Этот прекраснодушный демократический детерминизм – дивная ностальгическая утопия внутри простой и честной антиутопии. Третья и четвертая часть «Голодных игр» выйдет в 2014 и 2015 годах. Оставшееся до выхода фильмов время и в преддверии локальных зимних «голодных игр» можно коротать, наблюдая за расправой над недовольными во всех дистриктах империи.

Лилия Шитенбург, «Фонтанка.ру»