Такая - зарежет: Мария Гулегина в концертном исполнении оперы «Норма»

19 июля 2013, 23:59

Версия для печати

Tweet

Мариинский театр под финал традиционного фестиваля «Звезды белых ночей» подкинул настоящую бомбу — Мария Гулегина явила зрителю образ кровожадной, но одновременно и мятущейся друидессы Нормы, достигнув при этом вершин итальянского бельканто. Получилось звучно, мощно, местами даже по-язычески грубо. Но публика Новой сцены была в упоении, если не сказать в трансе.

Опера Беллини традиционно является больным местом для русских театров. Петь оперу в рамках стабильного репертуара некому (постановки прошлого десятилетия в «Геликон-опере» и «Новой опере» снискали крайне недоброжелательную прессу и только подтверждают неприятную истину), вершины итальянского бельканто, как правило, остаются недосягаемыми для русских голосов, хоть признавать это весьма печально. Именно поэтому любое появление «Нормы» в афише становится событием, тем более, если речь идет о Мариинском театре, сам статус которого не предполагает проходного исполнения. В самом Мариинском это прекрасно понимают, оттого-то сама опера в нашем ведущем театре звучит крайне редко и только в концертном исполнении; единственная сценическая постановка в еще свеженьком и недавно построенном Мариинском театре была представлена 13 ноября 1861 года. Беспрецедентно для одного из шедевров оперного искусства!

Мария Гулегина в концертном исполнении оперы "Норма", Новая сцена Мариинского театра

Фото: Валентин Барановский/Пресс-служба Мариинского театра

Явление «Нормы» в рамках XXI фестиваля «Звезды белых ночей» — явное «безумство храбрых». В 2007 году мировое оперное сообщество стало свидетелем своеобразного рекорда: постановка оперы в театре «Лисеу» с Фьоренцей Чедолинс в заглавной партии (дирижер Джулиано Карелла, режиссер Франциско Негрин) была признана эталонной. Браться после этого за «Норму» могут только особо сильные духом служители муз. Мария Гулегина, отвечая на приглашение Валерия Гергиева украсить собой летний сезон Мариинского театра, выбрала не какие-нибудь худосочные «глупости» типа Джильды, а Норму и леди Макбет — насыщенные, исполненные страсти и крови роковые образы. И действительно, где, как не на этом материале, могло показать себя уникальное драматическое сопрано Гулегиной, которому пришлось сражаться с белькантовыми высотами и, как правило, убедительно побеждать.

Чтобы читатель мог верно оценить все нюансы, стоит сказать, что Мария Гулегина, будучи сама нелицеприятной в суждениях, традиционно подвергается более чем пристрастной оценке знатоков и критиков. Июльская «Норма» опровергла мнения, что певица уже «не та». Гулегина свою партию провела точно, хлестко и местами натуралистично, представляя порой оскорбленную самку, не знающую, что делать со своим неуместным потомством: то ли грудью вставать на защиту, то ли собственноручно предать детей смерти, спасая их от будущих унижений. Экзистенциальный подход выразился вокально, хотя и было видно, как певице физически непросто: мощный голос Гулегиной не мог не испытывать трудностей в колоратурной партии. Верхние ноты не всегда давались диве просто так, но в моменты наивысшего накала звучание Гулегиной был настолько мощным и пронзительным, что зрителю не приходилось сомневаться: такая — зарежет. Трогающее душу ариозо Нормы «Dormono entrambi!» явилось одной из кульминаций оперы. Ну, а про каватину «Casta diva» не стоит и говорить: сама возможность услышать эту сложнейшую и красивейшую сопрановую арию не в записи дорогого стоит. В отличие от коллег Гулегина не пользовалась пюпитром с нотами и не пропевала, а полноценно проживала свою партию, что даже сделало концертное исполнение не вполне концертным.

Мария Гулегина в концертном исполнении оперы "Норма", Новая сцена Мариинского театра

Фото: Валентин Барановский/Пресс-служба Мариинского театра

Исполнители остальных партий тоже постарались на славу — совместные усилия певцов и оркестра под управлением немецкого дирижера Михаэля Гюттлера не могли не увенчаться длительной и заслуженной овацией. Разумеется, не обошлось без помарок — бас Юрий Воробьев (Оровезо) в первом акте был мало слышен, только к середине действия предводитель друидов явил себя должным образом. Надежда Сердюк (Адальджиза) не всегда поспевала за оркестром, но давайте примем во внимание, что ей досталась партия мало уступающая по сложности партии самой Нормы. В целом исполнительница проявила себя с самой лучшей стороны: во время дуэта Нормы и Адальджизы «Deh, con te, con te li prendi» у зала просто перехватило дыхание. Более того, по какому-то счастливому стечению обстоятельств никто из публики не уронил в этот момент сумку и не зашелся в чахоточном кашле — ну а на мобильные телефоны с успехом воздействует качественная система глушения в Мариинском-2.

Отдельные добрые слова хочется посвятить Сергею Скороходову (Поллион). Свежий, но мужественный голос свободно летал по залу, его дуэт с Нормой «In mia man alfin tu sei» стал неожиданной радостью: исполнители традиционно отмечают трудность этого номера: тенор очень часто становится «жертвой» глубокого мощного сопрано, отходя в его тень. В этот раз все было по-другому и исполнители на равных прожили их общую трагедию. Полноправным действующим лицом в концертном исполнении был хор, который стал едва ли не главным в безумно красивом финале оперы. Исполнители главных партий своими аплодисментами во время оваций особо отметили его роль в этот вечер.

Итак, даже концертное исполнение «Нормы» стало роскошным подарком для публики от Мариинского театра. Является ли оно предвестником того, что в следующем сезоне мы увидим в афише сценическую версию оперы (или хотя бы более-менее регулярные концертные исполнения) — неизвестно. А хотелось бы.

Евгений Хакназаров, «Фонтанка.ру»