Мой ласковый и нежный Бадд. К премьере оперы Бриттена в Михайловском

27 января 2013, 15:21

Версия для печати

Tweet

В нынешнюю зиму, сотрясаемую бурными околотеатральными скандалами, душа оперомана как никогда тянется к светлому и чистому. Весьма кстати для этого пришелся «Билли Бадд» Бенджамина Бриттена в Михайловском театре. Первая постановка этой оперы в России является переносом спектакля Венской государственной оперы 2001 г. И это тот самый случай, когда упреки к театру по поводу отсутствия собственного прочтения излишни: премьерный показ увенчался заслуженной овацией, а незанятые кресла в зале казались досадным недоразумением.

И корабль поёт...

Бриттен писал «Билли Бадда» в домике на побережье Саффолка в восточной Англии под непрекращающееся завывание ветра и рокот мутных волн; ровно эти же мотивы и составляют музыкальную ткань оперы - мрачную и неуютную. Неспокойный ритм повествования и речитативы действующих лиц перемежаются четырьмя симфоническими картинами, с которыми блестяще справился Михаил Татарников и его оркестр. Именно его звучание задаёт основной тон действию, а так как музыка Бриттена предельно далека от такого понятия, как “напевность” и вовсе не каждый зритель, выходя из зала, сможет промурлыкать себе под нос что-нибудь из только что услышанного, становится ясным: Михайловский театр легких путей не искал и за популяризацию бриттеновского наследия в его столетний юбилей заслуживает приподнятой шляпы.

Сценическое решение режиссера-постановщика Вилли Деккера просто - декорации представляют собой различные части военного парусного корабля. Щиты из белых досок превращаются то в палубу, то в капитанскую каюту, то в кубрик для матросов. Немного канатов, исторических ружей и знамен добавляют аутентичности, но главные акценты расставляют свет и тьма (художник-постановщик Вольфганг Гуссманн, художник по свету Ганс Тёльштеде). Почти непроглядная темень инфернального злодея-старшины Джона Клэггарта простирает свою длань к мятущемуся капитану Виру, но бессильна против в прямом смысле лучезарного фор-марсового матроса Билли Бадда. Для полноты картины остаётся добавить великолепно звучащий хор матросов (худрук Владимир Столповских) и перед нами - поющий корабль «Неустрашимый», являющийся по задумке Бриттена слепком со всего мира, в котором переплетены добро и зло, причем победа светлых сил достаётся весьма дорогой ценой. Настолько дорогой, что задаёшься вопросом - победа ли это?

Всё мужское: от начала до конца

Именно так - в «Билли Бадде» нет ни одной женской партии или эпизода, прекрасная половина труппы Михайловского отправлена на кратковременный заслуженный отдых. Страсти разгораются между Билли Баддом (украинский баритон Андрей Бондаренко, являющийся участником Академии молодых певцов Мариинского театра), старшиной корабельной полиции Клэггартом (английский бас Грэм Бродбент, выпускник Евгения Нестеренко в Московской консерватории, поющий в Ковент-Гардене и на многих других европейских площадках) и капитаном Виром (тенор Виктор Алешков, Санктъ-Петербургъ опера). Действие таит множество подтекстов; показывая борьбу добра и зла, постановщики явно не выпускают из виду особенностей личной жизни самого Бриттена. Метки расставлены повсюду, наблюдательный зритель отметит отсылки и к доминированию в коллективе самцов, и к фетишизации страстного влечения-отвращения мужчины к мужчине. В общем, если бы на этом поющем корабле присутствовал доктор, то его фамилия была бы Фрейд. Хотя и его ученику, доктору Юнгу, работа тоже нашлась бы – ибо не все здесь определяет физиология, для архетипов тоже оставлено место.

И Клэггарт, и капитан Вир напуганы своими чувствами, неодноплановость и многослойность образов, создаваемых Грэмом Бродбентом и Виктором Алешковым, впечатляют драматизмом и великолепной интерпретацией. Бродбент буквально играет звуками, плетет дьявольские кружева из своих реплик и речитативов - мятущийся демон, чье поведение ужасно, но, в то же время, логично и понятно: если кто-то смущает твоё естество и грозит разрушить твой пусть постылый, но устоявшийся мир - его нужно уничтожить любым путём: «Свет сияет во мраке, и мрак видит его, и страдает!... Если любовь останется жить и окрепнет, туда мне нет дороги... Где для меня надежда в моём царстве мрака? Нет!... Это будет слишком ужасная мука. Я, Джон Клэггарт, каптенармус “Неустрашимого”, уничтожу тебя».

Совсем на другой дороге капитан Вир. Вырисовывая текстуру своего персонажа, Виктор Алешков демонстрирует замечательный по качеству вокал - уверенное сильное пение в образе знающего и много повидавшего капитана, а после, в сцене убийства Билли Баддом Клэггарта, - поднимающийся до трагических высот крик потрясённого человека: «Ангел сразил его, но теперь ангел должен быть повешен!» Без сомнения, Виктору Алешкову блестяще удалось донести, что именно образ капитана - центральный в опере, самая горькая чаша выпала именно ему: во исполнение буквы закона обречь на смерть вовсе не заслуживающего её любимого человека.

Печенька для настоящего мужчины

Портрет самого Билли Бадда, созданный Андреем Бондаренко, в сравнении с остальными главными персонажами, прост и однопланов донельзя. Верный товарищ собратьям-матросам, по самоопределению “царь над всеми птичками”, ангел света, в нежных телодвиженьях припадающий к отправляющему его в итоге на рею капитану Виру - это всё он, Билли Бадд. Образ ласковый, светлый - до лёгкой степени неадекватности. Чего стоит одна из последних сцен, когда связанный Билли в свою последнюю ночь тоскует о друзьях, которые принесли бы ему печеньице и глоточек грога. Понятно же, что Бриттен, пропитавший действие христианскими аллюзиями, желал вызвать прямую ассоциацию с Причастием - но нет, Андрей Бондаренко в образе Билли Бадда настолько наивен и инфантилен, что вполне возможно, именно печеньки ему в тот момент и не хватало. Впрочем, здесь претензии, скорей всего, нужно адресовать авторам либретто - сама по себе работа Бондаренко крепка и добротна, но не более того.

Подводя итог, остаётся сказать: премьера в Михайловском удалась, зрители получили несказанное удовольствие. Хотя в труппе театра и не нашлось певцов, которым можно было бы доверить премьерные спектакли (только во второй день партию Билли Бадда исполнил штатный баритон Михайловского театра Юрий Ившин, но капитана Вира пел Олег Балашов из Мариинки, а Клэггарта - немец Йоханнес фон Дуйсберг). Одно дело, если предположить, что нашествие "варягов" на премьеру стало просто модным трендом (вспомним жолдаковского «Онегина»). И совсем другое, - если постановщикам стало ясно, что певцы Михайловского не отвечают общему высокому уровню и постановки и оркестра. Но в любом случае - по сравнению с недавними петербургскими новинками - тем же «Онегиным» и мариинским «Доном Карлосом» – «Билли Бадд», выражаясь в рамках заданной морской тематики, - просто луч света в тёмном трюме. Спешите слышать.

Евгений Хакназаров, «Фонтанка.ру»
Фото: пресс-служба Михайловского театра